Татьяна привычно сказала дочери:
– Помой руки и садись ужинать.
Но Светлана покраснела и выдала:
– За идиотку меня считаешь?
– Нет, – испугалась мать.
– Чего тогда про руки говоришь?
– Просто так, – стала оправдываться Рязанцева.
– Нечего тут бормотать! – завизжала Света и… убежала из дома.
Вернулась она поздно. От нее пахло вином и сигаретами, а на вопрос матери, где она была и почему не отвечала на звонки, последовал грубый ответ:
– Я тебе не собака, чтобы команды слушать!
В понедельник Татьяна позвонила Олегу Ефремовичу.
– Вы молчали целую неделю! – закричал доктор. – Я же приказывал реагировать на малейшие ухудшения!
– Свете было лучше, – пролепетала мать, – она становилась прежней.
– Вот именно! – воскликнул врач. – Похоже, вы забыли, кем она являлась прежде! Убийцей, хулиганкой, асоциальной личностью. Почему не позвонили в субботу, когда дочь окончательно вышла из-под контроля?
– Так выходные же, – захныкала Рязанцева, – у вас, наверное, жена, дети…
– Черт бы вас побрал… – вскипел Олег Ефремович.
Но дослушать до конца его тираду Татьяне не удалось – Светлана, которая впервые решила не пойти на работу, стукнула мать по голове. Последнее, что помнила Татьяна, был вопль дочери в отнятую у нее трубку:
– Не стану больше вам игрушкой служить!
Очнулась Таня на диване, около нее сидела молодая женщина в белом халате.
– Что случилось? – прошептала Рязанцева.
– Все хорошо, – сказал неожиданно материализовавшийся в комнате Олег Ефремович, – у вас был гипертонический криз, попьете лекарство и поправитесь.
– Где Света? – испугалась Татьяна.
– Она у нас в клинике, под присмотром, – заверил врач.
– Ой, а кто здесь все вверх дном перевернул? – сжалась в комок хозяйка.
Олег Ефремович кашлянул.
– Ирина, не в службу, а в дружбу, поставьте чайник. Наверное, Татьяне надо горячего выпить.
Женщина в белом халате молча кивнула и ушла. Олег Ефремович сел на ее место, взял Татьяну за руку и сказал:
– Ваша дочь больна. В относительно стабильном состоянии ее держат таблетки.
Но бывает, что организм приспосабливается к лекарствам, и их действие ослабевает. Вот почему я настойчиво велел вам отмечать любые нюансы поведения Светы. Узнай я о первых признаках, как вы выразились, «улучшения», мы бы не допустили того, что стряслось. Света впала в агрессию и, пока мы неслись к вам, крушила мебель. Хорошо еще, что она не убежала из квартиры.
– Боже мой… – простонала Татьяна. – Что о нас подумают соседи?
Олег Ефремович вскинул брови.
