В ее внешности не было ничего общего с элегантной, умной, уверенной в себе женой бизнесмена, выступавшей в зале суда.
– Шум и ярость… – вдруг без привычной капризности в голосе произнесла Марта. – Меня когда-то поразил роман Фолкнера с таким названием. В человеке может быть много ярости, но она не всегда шумная, подчас тихая и оттого еще более страшная.
Я разинула рот:
– Ты читала Фолкнера? И звонила мне с вопросом про стихи Гоголя?
– Это была беседа на публике, требовалось подтвердить имидж блондинки-идиотки, – засмеялась Карц.
– Ясно, – пробормотала я.
– Нелогично! – вдруг заметил Дима.
– Что? – спросил Чеслав.
– Если Елена-Оксана столь упорно пыталась разбудить память Крюкова, то она должна была изобразить убийство при помощи ножа. Михаил ведь перерезал жертвам горло! – воскликнул Коробков.
Чеслав глянул на меня:
– Как отобьешь мяч?
Я кивнула:
– Просто. Они же имитировали убийство, поэтому взяли пистолет, стрелявший краской. Где найти такой кинжал? И разрез на шее не изобразить, а расплывающееся кровавое пятно на кофте выглядит очень убедительно.
– Ты гений! – воскликнул Коробков.
Я скромно потупилась. Ну вот, наконец-то меня оценили по достоинству.
– Пиши отчет, – приказал Чеслав. И вдруг добавил: – Твои личные ошибки разберем потом.
Меня передернуло. М-да, недолго я пребывала в ранге гения… А теперь снова стажер, младший член бригады, подавальщица кофе и объект для шуток. Ну ничего, еще посмотрим, как вы будете обращаться ко мне через пару лет! Я непременно стану лучше всех!
Эпилог
Домой мы с Гри поехали на метро, по дороге болтали о всякой ерунде.
Но когда вышли из подземки, муж тихо спросил:
– Дочь Домны, Устинья, она ведь, мягко говоря, не особо сообразительная?
– Ну да, – кивнула я.
– И болтливая?
– Просто беда, – вздохнула я. – То загадки загадывает, то сказки про Змея Горыныча рассказывает. Домна крепко поработала, задурила дочери голову окончательно – полностью подчинила ее себе.
– Но о том, что в избе живет Оксана, Устя и словом не обмолвилась.
Как же она не проболталась? – поразился Гри.
Я пожала плечами.
– Устя буквально парализована Домной. Стоит матери косо глянуть на нее, как та делается меньше ростом и мгновенно выполняет все ее приказы. Спрятав в избе Оксану, Домна приказала Устинье крепко держать язык за зубами. Думаю, сказала ей что-нибудь вроде того: «У нас в доме Василиса Прекрасная поселилась, если кому проговоришься, явится Змей Горыныч и унесет всех, сожжет пламенем из ноздрей».
