"
"На расстоянии мили от него над пустыней поднималось огромное грибовидное облако, бледно отсвечивающее на фоне ночного неба. Немного погодя облако начало видоизменяться и превратилось в огромный жуткий череп. Из черных глазниц сыпались огненные искры.
Череп человека или маска дьявола.
Большой разницы Инди не видел.
Глава 10
Несколько часов спустя голый Инди стоял в дезактивационной камере одной из военных баз. Четверо солдат с садистским наслаждением скребли и оттирали его жесткими щетками, норовя забраться туда, где он и сам никогда не бывал.
А может, просто хотели содрать с него, живого, кожу. При этом они сыпали отнюдь не лестными комментариями относительно его телосложения.
Ну да, у него было несколько шрамов. А у кого их нет? За каждым шрамом стояла своя история, которыми была полна его бурная жизнь. Долгие годы он колесил по странам и континентам. Поднимался в горы, спускался в древние гробницы, вылезал живым и невредимым из непролазных джунглей, плутал по выжженным солнцем пустыням и заснеженным тундрам.
Ему довелось вступать в схватку со всеми злодеями мира: начиная от дикарей-людоедов и кончая нацистами. Кстати, если уж зашла речь о людоедах и нацистах, то он, без сомнения, предпочел бы иметь дело не с последними.
И вот теперь он здесь...
Жесткие щетки продолжали безжалостно скрести его измученное тело. Как будто хотели отскрести его прошлое.
Несколько часов назад военный вертолет случайно обнаружил его, в полубессознательном состоянии, недалеко от эпицентра ядерного взрыва.
Перед тем как его доставили сюда, в него влили несколько литров крови, лекарств и физраствора; заставили выпить несколько стаканов йодированной соды, чтобы обезопасить внутренние органы от последствий радиоактивного облучения.
Наконец помывка закончилась, и к нему приступил коротышка-врач со счетчиком Гейгера в руке. Он обследовал Инди спереди и сзади.
К счастью, счетчик почти не издавал щелчков.
– Вы в рубашке родились, – заметил доктор.
– О да! Точнее, в суперсовременном холодильнике, – кивнул Инди, накидывая халат. Все тело нестерпимо горело огнем. Казалось, его заживо поджарили.
Впрочем, жаловаться не приходилось. Живой – и на том спасибо!
Двое мужчин, наблюдавших за унизительной банной процедурой из другого угла комнаты, кажется, ничуть не разделяли его радости.
