Индийский поход. Хорунжий

— В ней служит много урусов!

Аваз-инак задумался. В ханстве постоянно вспыхивали мятежи, и во главе их часто стояли его родственники из рода кунграт. По этой причине, хан, как многие восточные владетели, держал подле себя сардаров из бывших рабов — в его случае, из персов и русских.

— Отдели всех урусов и запри их в казарме. Когда уйдут северные нечестивцы, они продолжат нести свою службу.

Он замолчал.

Тишина зала была нарушаема лишь шелестом одежд, негромким дыханием собравшихся и далеким, еле слышным звуком — возможно, это был ветер в степи, доносящийся откуда-то с севера, или же… или же это был призрак приближающегося врага.

— Что ж, — произнес хан, и в его голосе снова появилась сталь. — У нас мало времени. Приступайте к исполнению. Каждое мгновение на счету.

* * *"

"— Это где ж такое видано, чтобы у боевой сабли ножны были сплошь золотом покрыты⁈ Нет, понятно, что у нас награждают золотой саблей за храбрость. Но чтоб вот так, чтоб они по всему полю были рассыпаны, словно стручки гороха из амбара Господа нашего Всеблагого?

В той или иной форме подобные возгласы слышались отовсюду с небольшими вариациями — изумленные казаки собирали военную добычу, оставшуюся после гибели туркменской конницы.

Обнаруженное повергло их в шок, никогда прежде они не встречали столь богато отделанных кривых сабель. И ножны, украшенные листовым золотом и бирюзой, и клинки с картушами из золотой и серебряной проволоки — подобное богатство, брошенное простыми воинами-наездниками, просто не укладывалось в их сознании (4). Станичники на согнутых руках, как нарубленные дрова, стаскивали в лагерь белое оружие, которому не было цены. Атаманы их торопили, им не терпелось поскорее кинуться к Куня-Ургенчу, древней столице Хорезмшахов Гурганджу. Но полковники понимали: сейчас бессмысленно дергать казаков, они не успокоятся, пока не соберут все до последней монетки, не поймают всех ахалтекинцев, многие из которых ускакали в родные аулы, потеряв своих хозяев.

Я было дернулся намекнуть своим, что впереди нас ждет еще большая добыча, но вовремя прикусил язык и потом себя с этим поздравил.

Действительность превзошла наши ожидания с обратным знаком — сплошное разочарование. От былой славы древнего Гурганджа остались лишь воспоминания в виде разрушающихся древних минаретов и мавзолеев, старый город жившие в окрестностях туркмены превратили в кладбище, а хорезмийцы его покинули, ибо опустели каналы, орошавшие прежде долину, и основали новый город — Янги Ургенч.