Индийский поход. Хорунжий

За ним скрывался город, пыльный, с узкими улочками, забитый грязными лачугами с плоскими крышами, кибитками во дворах, с редкими высокими зданиями медресе и четырехугольной цитаделью. Перед воротами гомонил базар, торгующий всем подряд. Покупателями выступали казаки, непонятно на чем разбогатевшие, продавцами — разной степени наглости представители всех местных племен, от горожан до кочевников. В этом вавилоне то и дело вспыхивали драки — казачки на кулачках объясняли ушлым сартам правильную систему ценообразования.

Штаб Платова разместился во дворце местного правителя, куш-беги, который, лишь частично оправдав свой титул, бежал, но без куша. Расположенное вне пределов города здание из сырой глины производило впечатление комка земли, коему наскоро придали кубическую форму, а чтобы он не развалился, подперли толстыми колоннами, торчащими выше крыши. За тяжелыми деревянными воротами скрывался внутренний двор с галереей, покрытой искусной резьбой — из нее вели двери в не сообщающиеся между собой комнаты, в темные норы без окон, с земляным полом и закопчёнными стенами и потолком.

Дюжа встретил меня как родного, угостил сушеной дыней с прилипшими комочками грязи, найденному посланию обрадовался, тут же нашел переводчика.

— Срочно идем к Платову, — потянул он меня за собой. — Как же ты вовремя приехал!

Оказалось, именно в данный момент атаман принимал посланца хивинского шаха в большой туркменской юрте, стоявшей посередине второго двора так называемого «дворца».

— Значит, ты уверяешь меня, червь, что твой самозванный хан желает мира, а на нас нападают непокорные туркмены? — сурово сдвинув брови, обрушился атаман на стоявшего перед ним на коленях йэлчи в шикарном халате и тюрбане.

— Истинная правда! — перевел его слова толмач.

— Петя, — ласково окликнул меня Матвей Иванович.

Я на мгновение замер, пораженный «тонкостью» атаманского диппротокола, но приказ есть приказ.

Хрясь!

Неплохой вышел у меня удар пыром! Точно в копчик!

Посланник тонко завизжал, рухнул лицом к сапогом Платова. Атаман тут же взгромоздил один из них на повинную голову, лишившуюся и тюрбана, и скрывавшейся под ним тюбетейки.

— Переведи ему! — спокойно обратился генерал-майор к переводчику.