Индийский поход. Хорунжий

Мы идем туда, где без бактрианов никак. А пойдешь ко мне в отряд, пускай даже обозником? — неожиданно спросил я.

Назаров призадумался.

— Коли учить будешь своему ногодрыжеству, отчего ж не пойти?

— Тогда добро пожаловать в нашу кумпанию!

Кузьма вдруг покраснел, что выглядело пугающе.

— Слышь, Муса, земеля, ты только языком не трещи о том, что здесь случилось, хорошо? И вы тоже, — Назаров повернулся к казакам, грозно сдвинув брови. Те дружно кивнули.

— Кто? Я? Да не в жисть! — татарин говорил так, что можно было не сомневаться: часа не пройдет, как весь лагерь, весь первый корпус будет обсуждать итоги великой битвы!

— Ну, Муса… — вдруг жалобно протянул Кузьма.

Я засмеялся.

— Ученик! Запомни мое первое правило: поражение закаляет! Им нужно гордиться точно также, как победой.

Пунцовый великан серьезно кивнул головой:

— Я запомню, учитель!

Солнце уже полностью поднялось над степью, освещая лагерь. Утренний туман рассеивался. Близилось время завтрака и сборов. Моя разминка, перешедшая в неплановый спарринг, подошла к концу.

И, кажется, я обзавелся не только денщиком, но и первым учеником в этом новом для меня мире.

(1) ТТХ гусарского карабина образца 1798 г.: калибр — 18,5 мм; нарезов — 8; длина ствола — 795 мм; длина карабина и вес — 1200 мм и 4 кг; цена — 7 рублей и 11 с четвертью копеек.

(примерно так мог выглядеть укороченный штуцер урядника Козина)

Глава 5

Как интересно порою над нами шутит жизнь: стоило мне предложить великану Кузьме оседлать верблюда, и получил наглядную демонстрацию, как это выглядит в натуре.

Хорошо хоть не с человеком-горой меж двух горбов, а всего лишь с «оглоблей» — посредине нашего табора стоял бактриан, на котором устроился коллежский секретарь Волков. Когда я вернулся на базу в сопровождении кучки новых почитателей, моим глазам предстала забавная картина: невозмутимый «корабль пустыни», меланхолично что-то жующий, а на нем столь же невозмутимая «ученая голова» в куцем паричке — не жующая, а глядевшая в сторону горизонта поверх голов зрителей с выражением полного пофигизма. Стоявшие рядом казаки о чем-то весело переговаривались, подначивали шпака, но он не реагировал, словно сфинкс, словно застывший в вечности памятник географическим исследованиям. Колумб степей и пустынь!

— Федор Исидорович, что вы тут делаете? — с оттенком недовольства спросил я. — Как вы нас нашли?

— Отвечаю по пунктам, господин хорунжий, — Волков голосом выделил мое звание, намекая, что в «Табели о рангах» сам-то приравнен к штабс-капитану.