Индийский поход. Хорунжий

Тогда первому эшелону на помощь придут земляные валы, которыми мы станем на ночь, как гласил приказ Платова, огораживать свой лагерь. Их то поди не сроют — степняки не любят ковыряться в земле. Цепочка наших временных стоянок превратится в маяки для казацкого войска.

— Зачетов, ходи сюдой!

— Звали, Петр Васильевич? — командир гребенцов был тут как тут.

— Звал. Скажи мне, Гавриил, что если мы разделимся? Вас оставлю охранять верблюжий поезд, который пойдет за нами в своем темпе, а я с донцами помчу вперед на поиски султана Букея? Сразу предупреждаю: как меня уведомили в политической экспедиции атаманской ставки, в кайсацкой степи неспокойно, тут только закончилась борьба за ханский престол.

Могут шайки шастать непокорных или просто грабителей.

— Нам, гребенцам, не привыкать с хищником бороться. Татарвы бояться? Ужо мы им зададим, коли сунутся. А погибнем, так на то мы и казаки: смерть на постели — не казацкая смерть.

— Помирать не нужно. Я вам еще Назарова с повозкой оставлю: он один десятка стоит.

— Добрый воин, того у него не отнять. Правда, ходит молва, что кто-то его повалял, — по-змеиному улыбнулся в свою бороду гребенский станичник.

— Меньше Мусу слушай, — буркнул я и начал раздавать указания.

Казаки, вытиравшие мокрых после переправы лошадей, засуетились, забегали. Принялись вязать торбы к заводным, проверяя каждый узел, наполнять водой пустые бурдюки — сотня готовилась к походу.

* * *Утро первого привала после переправы через Яик пришло неспешно, как все в этой бескрайней степи, где время, казалось, текло по своим, особым правилам.

Холодный, колючий ветер пробирался под одежду, поднимая с земли мелкую пыль и разгоняя редкие угольки догорающих костров. Небо на востоке только начинало светлеть, обещая скорый рассвет, но звезды еще висели низко над головой, яркие и равнодушные. Казаки поднимались с кошм, потягиваясь, кряхтя, растирая замерзшие конечности — от земли все еще тянуло промозглой сыростью. Воздух пах мокрой землей, лошадиным потом и предвкушением нового дня пути. Вчерашняя переправа, хоть и прошла успешно благодаря договоренностям с местными рыбаками, оставила ощущение усталости и напряженности. Мы вышли за пределы обжитых мест, оказались в неопределенности, которая ощущалась почти физически.

Я сам поднялся с трудом. Тело молодое, сильное, но непривычное к моему старому, измученному войной разуму. Каждое движение было в некоторой степени экспериментом.