Индийский поход. Хорунжий

Смотрел на солнце, поднимающееся над степью, освещая поле битвы, и думал о том, что впереди — только неизвестность. Но путь к Аму-Дарье стал на шажочек легче и чуть безопаснее — я все правильно сделал, когда решился на атаку разбойничьего аула.

(Чинки Усть-Юрта, один из вариантов)

Глава 9

— Если б знать, сам бы в плен к киргизам напросился!

Все сотня как один казак ржала в полный голос, а бедный Кузьма не знал, куда себя деть. От расстройства чувств он даже сумел найти себе верблюда, способного его нести, и теперь, возвышаясь надо всеми почти на сажень, прятал красное лицо, задирая его к небу, словно просил у Бога прощения или поддержки.

Причина веселья была понятной: казачки быстро выяснили, как фурлейт Назаров весело проводил время в плену. Джеменеевцы настолько прониклись его кондициями, что решили в срочном порядке… улучшить породу в своем племени. И парня просто заездил десяток горячих степных девушек. Этот жеребец-производитель еле выполз из кибитки, где его подвергала сексуальному насилию очередная Гюльчатай.

— Кузьма, — веселился Богатыршин, сменивший гнев на милость при виде великого дувана и переставший смотреть на меня волком. — Обратно домой будем возвращаться с добычей, а ты в свой курень притащишь капральство татарчат!

«Возвращаться домой» — слова подхорунжего стегнули меня хивинской камчой, моментально испортив настроение. Сколько донцов увидят родимый порог, а сколько сложат головы в походе? И вернется ли хоть один, если будет реализована идея Индийского похода? Я нахохлился, помрачнел, хотя должен был бы радоваться, и поэтому довольно резко одернул Богатыршина:

— Отстаньте от казака! Где были вы, его боевые товарищи, когда его в полон утащили?

— Так с тобой были, Петро Василич, — удивился Богатыршин моему наезду.

— Его ж гребенцы проворонили.

— Нет отдельно гребенцов и отдельно донцов, есть одна команда, один отряд! — сердито ответил я.

— Не серчай, господин квартирмист, — по-своему понял меня старший унтер-офицер. — Признаю, был неправ. Не держи на меня зла.

— Да какое зло, Данила Иванович! Оглянись, как нам все это добро сохранить? — указал я, слегка покривив душой, на огромный дуван из лошадей, верблюдов и овец. — Набегут барантщики — и давай таскать. А полки придут, их кормить надо. И лошадьми снабдить тех, кто потерял заводного или боевого коня.

— Думаешь, тяжко полкам придется? — по-свойски спросил меня резко подобревший ко мне Богатыршин.

— Думаю, да, — вздохнул я.

И оказался прав на сто процентов.