Онлайн-библиотека книг
И больше ни глотка из этого колодца! Понял?
— Слушаюсь, вашбродь! — Подхорунжий кивнул, без лишних вопросов приступив к выполнению приказа. Он выбрал казаков, помог погрузить отравившихся на лошадей.
— Муса! — подозвал я денщика. — Помоги им собрать необходимое.
Глядя на удаляющийся отряд, чувствовал тяжесть ответственности. Две души на моей совести. Не послушались. А я не настоял. Мог бы быть жестче. В этих местах нужно быть не только командиром, но и немного отцом, братом. А с другой стороны, послать их назад — это еще один риск.
Мамаш, стоявший рядом и с невозмутимым видом наблюдавший за происходящим, покачал головой.
— Худо, Вашбродь. Но не самое худо. Если бы собака мертвый, совсем пропадай. Собака — нечистое животное, по нашей вере. А козел… Через два дня вода — можно пить (1).
Его слова прозвучали как холодный душ. Нас ждут собаки в колодцах? Это добавляло еще один пласт вражды — религиозный. Хивинцы не просто отравляли воду, они оскверняли ее.
— Что ж, — сказал я, повернувшись к оставшимся казакам. — Идем дальше. До оазиса еще идти и идти. Вода у нас есть, немного, капли, но есть. Сберегайте. И помните: без приказа ни шагу!
Удалившись на безопасное расстояние от проклятого колодца, бросили на него последний взгляд. Еще одно пятно смерти и болезни в выжженной солнцем пустыне — следы на песке и горький урок.
— Баюшки свет, что это? — севшим голосом произнес Богатыршин.
Я посмотрел, куда он показывал, в груди похолодело.
(1) Мамаш сильно преувеличил причины отравления колодца. В описаниях военной экспедиции против Хивы 1873 г. упомянуто, что подгнившие трупы козлов и собак, брошенные в колодец, не мешали лошадям и верблюдам пить такую воду.
Глава 11
Мысли мои понеслись, сталкиваясь и разлетаясь, как борющиеся за шайбу хоккеисты на пятачке у ворот. Что делать, что делать? Заметили — не заметили? Успеем уйти на заморенных ненапоенных конях? Куда слать гонцов — к Белому или Астахову? Почему они стоят?
Не только Богатыршин и я — все увидели противника и замерли в оцепенении.
