Индийский поход. Хорунжий

Я уже начал сильно горевать, что не развернул отряд, за неполный час мы бы прилично сумели оторваться. Или наоборот? Стоило бы нам тронуться всей гурьбой, и мы спровоцировали бы атаку, шансов выжить в которой не было никаких?

— Фата-моргана! — громко пробормотал Волков, энергично протирая глаза (1).

— Что? Что вы говорите? — немного резко ответил я, нервы были натянуты тугой струной, взгляд был скошен на моих людей, с редким хладнокровием готовившихся к бою.

— Сами смотрите!

Я повернул голову к вражескому войску.

Его не было!

Исчезло!

— Что за чертовщина⁈ — раздались громкие крики среди казаков. — Куда подевались басурмане⁈

Мираж!

С миражами мы сталкивались постоянно и уже замучились реагировать на появление вдали то озера, то цветущего оазиса со струящимися ручьями. Но чтобы такой! В таких подробностях и объеме! Так долго!

Я выругался нецензурно. Про себя. И ведь уже успел гонцов выслать к Платову.

Конечно, нам ничего не стоило развеять морок, просто приблизившись к нему.

Но пусть кто-то другой поищет дураков скакать навстречу вражескому войску во время военных действий!

* * *«Учкудук, три колодца, защити, защити нас от солнца», — сердито напевал я, разглядывая именно три колодца урочища Уч-Кудук. Ага, держи карман шире — ни черта они нам не помогут, вода в них дрянь и годится только лошадям.

Это урочище не имело никакого отношения к городу, воспетому в песне «Ялла» — тот располагался в центре Кызылкум, а это на дороге, ведущей к хивинскому городу Куня-Ургенч в самой южной точке Айбугирского залива.

«Уч» — три, «кудук» — колодец. Этих учкудуков, по большему счету, видимо-невидимо в хивинском ханстве. Например, в урочище Касарма, где три неисчерпаемых колодца с чистой родниковой водой буквально поставили на ноги самые пострадавшие от жажды полки.

Колодцы, колодцы… Сколько их прошло перед моими глазами, уже со счета сбился. Рукотворные, кои казаки сами рыли неподалеку от моря, как в урочище Исин-Чагыл. Заброшенные, с тухлой водой, которые пришлось чистить.

Двухсаженные ямы без какой-либо каменной одежды, наполненные зеленой мутной жидкостью, в которой с трудом можно узнать воду. Резервуары с отверстием в виде приподнятого на сажень цилиндра — в таких иногда приходилось спускаться вниз и черпать воду ведром или черпаком. С чистой пресной водой (реже) и соленые, да еще и с привкусом извести (гораздо чаще). Встречались и такие, горькую воду из которых пили только животные.