Вон, даже фамильное сходство есть со мной — она, похоже, так же всех сидящих тут презирает.
Со стороны пухляша находились две девчонки, еще не достигшие возраста согласия на всякие извращения, пацан лет десяти, смотрящий на меня, как на гавно, и мелкая дошкольного возраста.
Со стороны тетки суровый хрен старше меня лет на пять, а может, и на двадцать пять. Его черты лица будто застыли, и мимика полностью отсутствовала. Рядом с ним шушукались то ли близняшки, то ли двойняшки. Ниче такие — живчики. Симпатичные.
Ну, и последней сидела та самая скромняга служанка с пятым размером груди — эта смотрела на меня с искренней ненавистью. Вот точно запала. Ничего, пусть пока страдает и думает, как помириться.
И сразу вопрос — чего это она делает за столом господ? Либо она ни фига не служанка, и передо мной разыграли спектакль. Либо тут все прям такие демократичные, что писец. А еще где все остальные? Ну, в том смысле, что этот пухлый, насколько я знал, имел трех жен. Тетка была вдовой, поэтому вопросов по ней не было.
— Здрасти, — отвесил я поклон и плюхнулся рядом с большими сиськами, чтобы иметь их в шаговой доступности. Навка — это хорошо, но тройничок тоже нормально. Правда, надо выяснить, есть ли у нас с ней общая родственная линия, потому как инцест у темных хоть и не запрещен, но все же не поощряется.
Реакция на мое появление была вяло-никакой. То есть, меня все дружно ненавидели, но молча и как-то без огонька. Хотя, о чем это я? Они ж Моровы. Значит, должны ненавидеть без чего-то ледяного.
Представлять мне присутствующих дед посчитал ненужным и подал знак слугам, которые споро начали накрывать на стол.
Дальше все ели — чинно и благородно. Причем настолько, что во мне опять проснулся дух противоречия — захотелось, знаете ли, чего-то эдакого. Ну, например, запустить помидоркой в морду пухляша. Интересно, он будет визжать, как девочка, или сразу полезет в драку? Но я сдержался, за что горжусь собой вот прям нереально.
Зато за сидящей рядом служанкой я ухаживал вовсю — то огурчик у нее из тарелки стащу, то вино из бокала отхлебну.
Про неоднократные попытки погладить ее коленку под столом я умолчу — отбитая рука жутко болела.
— Видар, пошли со мной, нам надо поговорить, — голос деда отвлек меня от борьбы ногами под столом. Я пытался наступить на ногу служанке, а она мне. Увлеклись, признаюсь. Но было весело. Только она как-то скалилась непривычно и, кажется, хотела вцепиться мне в горло.
