А я не пойду, ты там ругаться сейчас начнешь, а у меня голова еще болит. Но надо будет кого съесть — кричи.
— Лентяйка, — попенял я ей и пошел в мир, размышляя о его несправедливости. Потому как жаловаться всегда легче, чем с радостной улыбкой идиота встречать каждый восход солнца."
"Мир встретил меня узким, слабо освещенным коридором и длинной лестницей, уходящей в неизвестность. Ругнувшись на местное гостеприимство, я, набравшись храбрости, стал спускаться вниз, потому как воющий желудок победил дрожащую жопу.
Ну да, не люблю я вот такие вот лестницы, потому как точно знаю — на них всегда происходит что-то нехорошее.
Второй этаж встретил меня… никак. Ну, в нормальных-то домах можно как бы спуститься по прямой, а тут нет. Чтобы перейти с третьего этажа на первый, надо было прошлепать весь второй. Кто так строит, я вас спрашиваю⁈ Еще напрягала непривычная тишина — ни девчушки, ни зверушки, было тихо, будто все вымерло.
Впрочем, тишина длилась недолго. Высокий мужик, затянутый в ливрею, лет эдак за сотню, но бодрячком, внезапно вынырнул из-за угла и замер, ожидая, когда я к нему подойду.
Прикинув, что он вроде как не агрессивный и убивать меня вот так сразу не будет, я направился к нему, потому как бежать было бы неспортивно.
— Ваше Темнейшество, — обозначил он поклон. Не слишком низкий — и это я запомню.
— Я это он. А ты?
— Слуга рода. Мое имя вам ничего не скажет, поэтому так и зовите — Слуга. Афанасий Иванович послал меня узнать — не присоединитесь ли вы к завтраку?
— Вот прямо так и сказал? Ой, не верю.
Небось ляпнул что-то типа — поднимись к этому идиоту, и если он встал, гони его пинками под жопу в трапезную. Угадал, да?
— Его Темнейшество никогда не опустится до подобных оскорблений, — задрала нос эта старческая немочь. — Он ожидает вас. Прошу следовать за мной.
— Веди меня, мой загадочный проводник! — патетично воскликнул я, и мой желудок ответил согласием. Ну, и жопа временно расслабилась, понимая, что прям сейчас по ней бить не будут.
И вот спустя каких-то жалких десять минут мы вошли в ярко освещенное помещение, в котором за длинным столом собралась куча народа.
Во главе его сидел дед, с которым мы уже успели познакомиться, по его правую руку — низенький пухляш с надменной рожей, по левую — дама лет сорока, симпатичная, но такая вся прям из себя холодная. М-да, тащить такую в постель — это ж грелок не напасешься. Правда, в жару, наверное, самое то. Хотя низя — это ж, наверное, тетка Тамара.
