Нить дернула меня в сторону, и я свернул с едва заметной тропы, углубляясь в чащу. Здесь земля была мягкой, как кожа, и каждый шаг оставлял углубления, которые тут же заполнялись черной жидкостью. Она пузырилась, словно живая, и из нее поднимались пузырьки воздуха, лопаясь с тихим хлопком.
Внезапно я услышал пение. Оно было тихим, едва уловимым, но от него кровь застыла в жилах. Это был голос, который невозможно было описать — он звучал как смех ребенка, плач женщины и вой ветра одновременно. Я остановился, пытаясь понять, откуда он исходит, и тогда увидел его.
"
"Он сидел на камне, покрытом мхом, в центре небольшой поляны. Фигура была человеческой, но слишком длинной, слишком тонкой, будто его вытянули, как горячий металл. Кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза — черными, бездонными, как две дыры в ткани мироздания. В руках он держал что-то, похожее на книгу, но страницы ее были сделаны из кожи, а буквы — из костей.
— Ты опоздал, — сказал Он, не поднимая головы. Его голос был мягким, как шелест листьев, но каждое слово резало, как нож.
Я не ответил. Нить, тянущаяся из моей груди, дернулась, и я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось.
Он поднял голову, и Его глаза встретились с моими. В них не было ни злобы, ни радости — только пустота, которая тянула, как воронка.
— Ты знаешь, зачем я здесь, — прошептал я, хотя сам не был уверен в своих словах.
Он улыбнулся. Его рот растянулся слишком широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.
— Ты принес мне свое имя, — сказал Он. — Но ты не знаешь, что это значит.
Я шагнул назад, но нить натянулась, и боль пронзила грудь. Он встал, Его фигура вытянулась, став еще выше. Книга в Его руках раскрылась, страницы зашелестели, и я увидел, как на них появляются буквы — мое имя.
— Нет! — закричал я, хватаясь за нить. Она была горячей, как раскаленный металл, но я сжал ее изо всех сил.
Он засмеялся. Его смех заполнил все вокруг, превратившись в гул, который бился в висках.
— Ты не можешь убежать, — сказал Он. — Ты уже мой.
И тогда я понял.
Нить — это не просто связь с Лесом. Это часть меня. Моя память, моя суть. И если Он заберет ее, я перестану существовать.
Схватил амулет, который все еще сжимал в руке, и вонзил его в нить. Амулет вошел в нее, как в масло, и нить с противным звоном лопнула.
Боль была невыносимой. Я упал на колени, чувствуя, как что-то внутри меня рвется, разрывается на части. Но вместе с болью пришло облегчение.
Он зарычал, Его фигура исказилась, стала расплывчатой.
