— Так, я не пойму — Гиви пострадал или нет?
— Нарвался на Оборотневых, ну, и дальше все было так, как я и сказал. Это война, детка. Не смотри на моего друга свысока — мол, балагур без царя в голове. Он потомственный некромант из сильнейшего рода и всегда имеет две маски. Одну ты уже видела — весельчак и похотливый кобель. Но его темная сторона — даже мне страшно станет, когда он ее наденет. И сейчас он дурачится, чтобы не думать о том позоре, что с ним произошел. Потому как если оставить его наедине с этими мыслями, то плохо станет всем.
— А сам что думаешь? Ну, обо всем этом?
— Я свой выбор сделал и полезу на самый верх. Есть шанс, конечно, упасть, но есть и подняться. Те, кто с мной, так же могут упасть. Ты ж меня знаешь — я на полпути не остановлюсь.
— Я свой выбор уже сделала.
— Вот не пойму я все равно тебя. Ты ж меня ненавидела, а тут вот так вот и прям сразу…
— Ну, не сразу, конечно. Посмотрела, поняла, Навку послушала…
— Ага. Эта много чего наговорит и все с самыми честными глазами.
Бойся ее — дух Нави первого порядка по определению не может быть добрым.
— Она ж вроде второго?
— Уверен, что первого. Иначе Кощей ее бы не отпустил так просто. Старшие духи или первые — они как бы наособицу стоят, и приказывать им никто не властен. Они сами по себе страшная сила. И последователей могут набирать. Так что для него даже лучше, что она ушла — темные друг другу не друзья, а прямые конкуренты, что в нашем мире, что в том.
— Но вы же дружите и давно.
— Мы иные — смотрим на мир одинаково.
Да и привыкли за много лет держаться вместе. Одиночке, сама понимаешь, не выжить ни в академии, ни за ее воротами. Что там, кстати, с нашим новым знакомым?
— Да ничего. Умылся, сидит, регенерирует, чай гоняет. Досталось ему знатно, но ничего критичного. Завтра в норме будет.
— Что о нем думаешь?
— Да ничего, — пожала она плечами. — Я трудно схожусь с новыми людьми. Поэтому решайте сами. Так, вроде в меру неадекватный, но нам такие кажется и нужны.
— А ты сама насколько неадекватна? –улыбнулся я, глядя на Таньку, что все-таки загнала Гиви в угол и доступно, с помощью ударов рук и ног, объясняла ему, в чем тот не прав.
Жалость? Ну да, ей, наверное, было его жалко — такого всего побитого, с засохшей кровью на морде. Но еще больше ей жалко было себя — своих потраченных нервов.
— Ну, я же здесь, с вами — вот сам и смотри.
— Но ты не ответила на вопрос — почему?
— Да что ты пристал⁈
— Понять хочу, насколько тебе можно доверять.
