Индульгенция 1. Без права выбора

Без них они потеряют приток артефактов, необходимых для развития магов. Меня вполне устраивает их нынешний уровень и мне бы не хотелось, чтобы они становились сильней. А кто контролирует Пустоши?

В воздухе возник образ человека в плаще с капюшоном — глава теневых контрабандистов, давно тайно подконтрольных Борису.

— Через неделю их караваны превратятся в пепел. Все проходы буду завалены. Не пройдет и пары лет, как они ослабнут и обратятся за помощью к нам, потому что это наша территория, которой мы позволили им пользоваться.

Князь Раздоров замер, сжимая и разжимая кулаки. Разум говорил, что план Бориса безупречен, но ярость требовала немедленной крови.

— А пока мы ждём, они снова нападут на него!

— Пусть попробуют, — император усмехнулся. — Твоя Навка будет вместе с ним, а мой лучший убийца отправится туда же, в академию. Каждая их попытка убить его станет гвоздём в их гроб. Ты получишь свою месть, Григорий. Но не как бешеный пёс… Как хищник, рвущий горло спящей жертве.

На этом совещание предлагаю закончить.

Подождав, пока остальные выйдут, он поднялся с трона и пересел поближе к другу. С отвращением стянул с себя мантию и швырнул ее на пол.

— Бесит, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд Раздорова.

— Традиция, — пожал плечами тот. — Так о чем ты хотел поговорить?

— Да о том, о сем, о разном. Твой сын, Видар — он сильно изменился. Не пойми меня неправильно, но раньше он был, как бы это помягче сказать…

— Вечно ноющей, подлой размазней, -усмехнувшись, подсказал Раздоров.

— Ну как бы да, не в обиду тебе будет сказано. А сейчас я прямо его не узнаю. Видел драку в «Притоне» — воин. Бился как лев, и без магии. Буквально грыз врагов, — хохотнул он, вспомнив откушенные пальцы Романа.

— Сам в шоке, веришь — нет? Смотрю на него и не узнаю своего сына. Видать, последствия проклятья проявились.

— Ах, это… Ну да, возможно. Кстати, ты ж теперь вдовец, как я полагаю?

— Убил гадину, — скрипнув зубами, кивнул он.

— А сам как думаешь? И не просто буду мстить, а показательно, чтобы другим неповадно было. Я вообще не понимаю, как со всем этим Видар еще с ума не сошел. Что ни день, то покушение, да ещё и в стенах родного дома… Знаешь, каково это — увидеть своего сына в крови? Ты, кстати, знаешь, что он проклятье сам у себя вырезал, с помощью осколка камня? На живую причем резал.

— А вот так вот.