Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Включив форсаж и проверив пушки, я зашел им в хвост и, включив матюгальник на полную, шарахнул в них звуковой волной, полной добрых пожеланий с требованием остановиться и предъявить документы для проверки.

Нарушители не вняли и кинулись в рассыпную. Но они-то мне были не интересны, в отличии от светловолосой дамочки, которая старательно пыталась притвориться деревом — как цветом лица, так и дрожанием веток.

Вот она заметила, что я ее заметил. Метнулась из-за колонн библиотечного корпуса, призраком скользнула вдоль стены, окутанная дешевым чарами невидимости.

Смешно. Передо мной такие фокусы — как детский рисунок на песке перед приливом.

Я шагнул наперерез. Просто оказался перед ней. Из ниоткуда. Как тень, отбрасываемая внезапно зажегшимся фонарем.

Она испуганно вскрикнула, отпрянув. Слабенькие чары невидимости лопнули, как мыльный пузырь. Ее синие глаза, такие надменные еще совсем недавно, расширились от паники. Настоящей, животной.

— Видар… — она попятилась, ее спина уперлась в холодный камень стены.

— Я… я просто шла…

— Домой? — мой голос прозвучал тише шелеста листьев, но она вздрогнула от его звука, будто от удара. — Кажется, ты заблудилась. Пойдем со мной.

Я не спрашивал. Не предлагал. Взял ее за запястье. Холодное, тонкое, дрожащее. Сопротивление ее было слабым, беспомощным. Она пыталась вырваться, но моя хватка была как стальные тиски.

— Отпусти! Ты не смеешь! Я…

— Смею, — перебил я, таща ее за собой по знакомой тропинке. К моему коттеджу. Нашему коттеджу. Тому самому, где когда-то ее изгнанная, преданная всеми светлая душа нашла приют под моей защитой.

Где она, дрожа и плача, принесла Магическую Клятву. Клятву Верности. Клятву, что сделала ее моей… собственностью. В обмен на жизнь.

Дверь коттеджа отворилась сама под моим взглядом. Запах пыли, старого дерева и… воспоминаний. Здесь когда-то пахло ее духами, книгами, страхом и надеждой. Теперь — только пыль и холод.

Я втолкнул ее внутрь. Она споткнулась, упала на колени посреди гостиной, где когда-то она стояла и смотрела на меня с немым вопросом.

Теперь тоже стояла, но уже не как друг или возможная невеста. Как рабыня, встречающая своего хозяина.

Она поднялась, отряхивая платье. Дрожь сковывала ее. Но в глазах, помимо страха, читалась старая ненависть. И… вызов.

— За что? — прошипела она. — Я ничего…

— Стабилизатор Поломатова! — мой голос грохнул, как удар грома в маленькой комнате. Пыль взметнулась с полок. — Трое сгорели. Но они делали то, что ты им приказала, Света. Твоя воля.