Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Ярко-желтые глаза, наши фамильные «солнечные клейма», горели не светом, а углями гнева.

— Долго ты отсутствовал, Видар, — его голос, обычно такой властный и звучный, сейчас был низким, опасным шипением. Он не кричал. Крик — для слабых. — Очень долго. Игнорируя долг. Род. Мои приказы. Свои обещания. Ты обманул нас, заставил поверить, что уже взрослый, а повел себя как мальчишка.

Я не опустил взгляд. Раньше бы опустил. Испытал бы знакомый холодок страха под его недовольным взором. Теперь? Теперь я стоял так же прямо.

Моя одежда была чужой, поношенной дорогой и битвами, но я чувствовал себя в ней увереннее, чем когда-либо в фамильных шелках.

Ярко-карие глаза отца встретились с моими — такими же, но наполненными иным светом. Не гневом. Спокойствием. И силой, выкованной в Пустоши и отточенной в Царстве Мертвых.

— Я не развлекался там, отец — ответил я ровно. Голос не дрогнул.- Я выживал. И спасал тех, кому был должен.

— Должен⁈ — он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него сгустился, запахло озоном и… тлением. Малая толика его силы, не сдерживаемая более, прорвалась наружу.

— Твой долг — здесь! Твоя сила принадлежит роду! И не должна растрачиваться на чужих девчонок и их прогнившие империи! Ты ослабил нас своим отсутствием! Ослабил себя!

Он считал меня ослабленным. Ошибка. Роковая ошибка.

— Я вернулся, — сказал я просто. — И я не ослабел.

Темные глаза главы рода сузились до щелочек.

— Докажи, — прошипел он. И это было не предложение. Это был приговор. — Докажи, что твои скитания не сделали из тебя ничтожество.

Докажи, что ты еще чего-то стоишь. Или я выбью эту дурь из тебя сам!

Он не стал ждать ответа. Его рука взметнулась — не резко, а с ужасающей, неспешной мощью. Из ладони вырвался сгусток черно-зеленого пламени, не жаркого, а леденящего душу. Костлявая Хватка Некрополя. Заклинание смерти, высасывающее жизнь, превращающее плоть в прах. Оно летело ко мне, оставляя за собой мерцающий след разложения, шелестя, как сухие листья на ветру.

Раньше я бы уворачивался. Искал защиты. Теперь — нет.

Я выдохнул. Не заклинание. Просто выдох. И передо мной, будто из самого воздуха, выросла стена. Но не огня, не света. Серого Льда. Непрозрачного, матового, испещренного тысячами внутренних трещин, как древний ледник. Он не сверкал. Он поглощал.

Черно-зеленое пламя ударило в ледяной щит. Раздался не грохот, а шипящее бульканье, будто раскаленное железо опустили в снег. Пламя смерти корчилось, пыталось разъесть преграду, но Серый Лед был иным. Он не таял. Он гасил.