Инферно Габриеля

Трезвеющий мозг посылал ему отрывочные картины вчерашнего вечера. Он вспомнил, как целовал Джулианну в коридоре. Вспомнил, как искренне хотел ее, наслаждаясь сладостью ее губ, ее теплым дыханием и даже тем, как она дрожала от его прикосновения. Момента совокупления он не помнил, как не помнил и момента наслаждения ее наготой. Зато он помнил ее руку у себя на щеке. Помнил ее слова, когда она умоляла его выйти из тьмы к свету. У нее было лицо ангела. Прекрасного кареглазого ангела.

«Она явилась меня спасти, а я? Сорвал цветок ее девственности и даже не помню этого.

Измученная душа Габриеля застонала. Он нацепил на себя джинсы, старую футболку, после чего стал искать очки. Прежде чем выйти из спальни, он, сам не зная зачем, вдруг поднял голову к репродукции с картины Холидея.

Габриель почти вплотную подошел к стене, где она висела. От прекрасного лица и грациозной фигуры исходило спокойствие. Его кареглазый ангел. Ему показалось, он что-то вспомнил.

Джулия приоткрыла дверь в коридор. Пусто. Она на цыпочках прошла в кухню, где оставила кроссовки, быстро обулась, собрала все вещи и направилась в прихожую. Возле входной двери ее ждал Габриель.

— Вы не уйдете, пока не ответите на мои вопросы.

— Откройте дверь, иначе я вызову полицию.

— Вызывайте. Я им скажу, что вы вломились ко мне в квартиру.

— А я им скажу, что вы силой удерживали меня у себя и причинили мне вред.

Джулия спохватилась: она опять говорит не подумав. Угрожает ему. Даже шантажирует. А ведь все, что происходило у него в спальне, было прекрасно и целомудренно. Только потом они оба постарались превратить их прекрасную ночь в груду осколков.

— Джулианна, пожалуйста, скажите, что я не… — Его глаза потухли, а лицо перекосила болезненная гримаса. — Пожалуйста, скажите, что я не был… с вами груб. — Он почти позеленел. У него дрожали руки. — Я действительно сделал вам… больно?

Джулия закрыла глаза.

— Вы сделали мне больно, но не физически. Вам хотелось, чтобы я помогла вам лечь. Потом вы попросили, чтобы я осталась. Не для ваших телесных утех, а как друг. Ночью вы вели себя как джентльмен, чего не скажешь про утро. Печально признаваться, но пьяным вы мне нравитесь больше, чем трезвым.

— Вы ошибаетесь, Джулианна, — возразил Габриель. — Я и сейчас еще не протрезвел.