Инферно Габриеля

«Неужели он действительно боится меня потерять?»

Джулия полулежала в кресле, думая обо всем, что произошло на более чем странной лекции и потом, у него в кабинете. Интересно, от чего на самом деле у нее закружилась голова: от голода или от его поцелуев? И ведь такое случалось с нею не впервые…

Джулия закрыла глаза и, убаюканная негромким гудением газового пламени, уснула.

В квартире звучал женский голос, громкий и страстный. Джулия узнала песню почти сразу же. Эдиат Пиаф призывала никогда ни о чем не жалеть. «Очень своевременно», — усмехнувшись, подумала Джулия.

Открыв глаза, она увидела улыбающегося Габриеля. Сейчас он был очень похож на падшего ангела: темноволосый, с губами, созданными для греха, и пронзительными синими глазами. Он переоделся в черную рубашку со множеством пуговиц и черные брюки. Рукава рубашки были по локоть закатаны, обнажая мускулистые, совсем не «профессорские» руки.

— С пробуждением, Джулианна. Обед готов, — сказал Габриель, протягивая ей руку.

В столовой на столе, накрытом белой полотняной скатертью, в серебряном подсвечнике горели длинные белые свечи.

Стол был сервирован на двоих. Середину стола украшала бутылка шампанского. «„Вдова Клико“ урожая 2002 года», — прочла она на этикетке.

— Ты довольна? — спросил он.

— Как красиво! — по-детски восхитилась Джулия, глядя на дорогое шампанское, знакомое ей лишь по книгам и фильмам.

— Тогда прошу за стол. — Габриель церемонно подвел Джулию к стулу и усадил, подав ей белую салфетку. — Я сделал вторую попытку преподнести тебе цветы.

Пожалуйста, не поступай с ними так, как ты обошлась с первым букетом. — Улыбнувшись, он указал на стеклянную вазу, в которой стоял букет пурпурных гиацинтов. — Если будешь хорошо себя вести, я даже разрешу тебе прочитать открытку, — шепотом пообещал Габриель, подавая ей бокал шампанского.

Не дожидаясь соблазнительного зрелища дегустации, Габриель ушел на кухню. Когда за ним закрылась дверь, Джулия достала открытку — прямоугольник белого картона, на котором черным маркером было выведено:

Моя дорогая Джулианна!

Если хочешь знать о моих чувствах к тебе, спроси у меня.

«Ну и хитрец», — мысленно усмехнулась Джулия, возвращая открытку в конверт.

Его забота объяснялась вполне понятным желанием загладить вину за все, что произошло в то воскресное утро. И музыку он выбрал вполне под настроение. Сейчас Эдит Пиаф пела «La Vie en Rose». Скатерть, дорогое шампанское, свечи, цветы… Когда приезжала Рейчел, все было обставлено скромнее.