Инферно Габриеля

Наркотики и многие другие неприглядные стороны жизни находились за пределами ее мира. Но мое присутствие, мое влияние, словно ржавчина, разъедало этот мир. Как-то вечером она разделась и предложила вдохнуть «дорожку» с ее тела, а потом попробовать и само тело. — Он медленно выдохнул, потряс головой и уставился на свои дрожащие руки. — Мне нет оправданий. Вина целиком была моей. А Полина, при всей ее наивности, привыкла всегда получать желаемое. А хотела она меня — опустившегося наркомана. — Он поерзал на стуле.

 — На следующее утро я сказал ей, что совершил ошибку. Признался, что отношения только с одной женщиной не для меня. Кокс пагубно действует на секс. Он растормаживает желания, делая человека все более ненасытным, а потом почти полностью их гасит. Я честно сказал Полине, что каждые выходные провожу в постели с новой женщиной. Но она ответила, что это мое личное дело. Она как будто не замечала ни моих издевательских слов, ни моего предельного к ней безразличия. Она продолжала готовить мне еду, убирала квартиру. Словом, вела себя так, будто она моя подруга и мы живем вместе. А я… я относился к ней как к обычной «подстилке». Я вообще о ней не думал. Меня интересовали лишь собственная персона, диссертация и кокаин.

У Джулии сжалось сердце. Она и раньше знала, что Габриель не испытывал недостатка в женском внимании. Обаятельный мужчина, опытный любовник. Таким не нужно завоевывать внимание женщин, зато женщины будут лезть из кожи вон, только бы он на них посмотрел. Джулии это очень не нравилось, но таково было прошлое Габриеля.

Приняв его, она приняла и его прошлое.

Но Полина занимала в его жизни совсем иное место. Джулия поняла это сразу же, едва услышав ее имя. Она верила, что сейчас у Габриеля с Полиной нет интимных отношений, однако что-то продолжает их связывать. Едва ли какая-нибудь «однократная женщина» могла бы своим внезапным звонком до неузнаваемости изменить настроение Габриеля. Не зря она тогда почувствовала в спальне призрак Полины. Джулия вдруг поймала себя на том, что ревнует Габриеля к этой женщине.

Габриель встал и начал ходить взад-вперед.

— Все резко изменилось, когда она объявила, что беременна. Я стал обвинять ее в попытках захомутать меня и потребовал, чтобы она избавилась от ребенка, пока срок беременности это позволяет. — Его лицо превратилось в сплошную гримасу боли. — Она заплакала, встала на колени и призналась, что любит меня со времен Оксфорда и хочет от меня ребенка. Я и слушать не желал.