Инферно Габриеля

Ты согласился помогать Полине и заботиться о ребенке. — Габриель вздрогнул, но Джулия не отпускала его подбородок. — Ты не убийца. Это был всего лишь трагический несчастный случай.

— Всех денег мира не хватит, чтобы заплатить за одну-единственную жизнь.

— Жизнь, которую ты не отнимал, — возразила Джулия.

Габриель в отчаянии заслонился от нее. Их разговор происходил совсем не так, как он ожидал.

«Почему она еще здесь? Почему до сих пор не убежала?»

Джулия смотрела на него, отчаянно ища хоть какой-то способ пробить густое облако вины, которым он себя окутал.

— Ты читал роман Гюго «Отверженные»? — спросила она.

— Конечно. А с чего ты о нем вспомнила?

— Главный герой оставляет путь греха и вступает на путь покаяния. Он заботится о чужой девочке, как о своей дочери. Но префект полиции не верит, что закоренелый преступник может исправиться, и продолжает охотиться за ним. Ты сейчас похож на того префекта. А может, пора осознать себя раскаявшимся грешником?

— Ты считаешь, что за свои грехи обречен на вечные муки?

Снова никакого ответа.

— Я слушала твой рассказ и поняла: ты не позволяешь себе быть счастливым. Ты лишил себя возможности иметь детей. Ты считаешь, что потерял душу. А как же искупление грехов? Их прощение?

— Я не заслуживаю ни того ни другого.

— Ты ставишь себя в положение особого грешника? — Джулия недоверчиво покачала головой. — Когда я рассказала о себе, ты убеждал меня простить себя за прошлое и позволить себе быть счастливой. Почему мне это можно, а тебе нельзя?

— Потому что ты была жертвой, а я — убийцей, — глядя в пол, ответил Габриель.

— Согласна. Но какое искупление ты бы счел для себя соразмерным своим грехам? Что, по-твоему, восстановило бы справедливость?

— Око за око, — глухо ответил Габриель.

— Отлично. Иными словами, ты должен был бы спасти жизнь какому-нибудь ребенку. Если ты считаешь себя повинным в смерти Майи, справедливость восторжествует, когда ты подаришь жизнь другому ребенку. Не деньги, не подарки. Жизнь.

Он сидел не шевелясь, но Джулия знала, что он ее слушает.

— Ты спас жизнь Полины, но почему-то не считаешь это спасением. Тебе обязательно нужно спасти жизнь ребенка. Это искупит твой грех? Или хотя бы будет достойным воздаянием?

— Конечно, это не вернет Майю. Но это в какой-то мере уменьшит зло, сотворенное мной. — Он сидел ссутулившись, с понуро опущенной головой.

Джулии казалось, что от боли в его голосе у нее разорвется сердце. Но желание помочь Габриелю придавало ей смелости.