Инферно Габриеля

За чашечкой эспрессо они говорили о завтрашней его лекции и о банкете, который Галерея Уффици устраивала в его честь. Габриель был польщен, однако больше радовался за Джулию. Итальянцы мастерски умеют устраивать такие празднества. Ей наверняка понравится. Лекция, потом банкет, и все — в ее любимой галерее.

Джулия спала прямо на покрывале, в своей атласной пижаме цвета шампанского, и темные волосы, словно нимб, окаймляли ее голову. Она была похожа на темноволосую Спящую красавицу.

Габриель нагнулся к ней и поцеловал в щеку.

Джулия даже не шевельнулась. Тогда он решил налить себе чего-нибудь и посидеть на террасе, пока не наступит время будить его красавицу. Он был даже рад этой возможности остаться наедине с собой и наметить планы на ближайшие дни. Он ощущал непривычную легкость, будто земной шар перестал давить ему на плечи. Ему до сих пор казалось чудом, что Джулия, узнав правду о Полине и Майе, не перестала его любить. А разве не чудо, что они благополучно дожили до конца семестра, не вызвав гнева факультетского начальства? У Габриеля было более чем достаточно оснований для благодарности. И самое главное — их ждут две удивительные недели, когда они будут принадлежать самим себе и друг другу.

«Джулия не из тех девчонок, с кем можно покувыркаться, а потом бросить. На таких, как она, женятся». Слова Скотта и сейчас звучали у него в ушах.

Скотт был прав. Джулия была особой девушкой. Красавицей, наделенной умом и способностью сострадать. Она любила глубоко и любовь свою дарила щедро. Она заслуживала гораздо большего, чем положения профессорской любовницы, хотя Габриель никогда не считал их отношения обыкновенным романом.

А люди пусть думают и говорят что угодно. Он полез в карман пиджака и нащупал бархатную коробочку. Мысль о постоянных отношениях с одной женщиной всегда была для него понятием далеким. Джулианна и здесь резко изменила его взгляды.

Сегодня он намеревался дать ей почувствовать всю силу его любви. Сегодня он хотел поклоняться ей, но без завершающего аккорда этого поклонения.

Пенистая ванна с итальянскими ароматами, массаж… все, чтобы она, находясь рядом с ним, не стеснялась своей наготы. Она до сих пор оставалась робкой и застенчивой, а он хотел, чтобы она ощутила свою сексуальную привлекательность. Пусть поверит, что способна будоражить и вызывать желание. Этот Саймон просто лишил ее уверенности в себе. Она поверила в собственную фригидность и сексуальную неполноценность. Габриель чувствовал: у нее до сих пор остался подспудный страх.