Ингвар и Ольха

На крыльце могут отрастить себе ослиные уши, даже длиной с весла большого драккара, но ничего не услышат.

– Другие женщины были бы рады, – заметил он, – окажись в таком положении.

– Я не женщина. – Голос ее прозвучал излишне резко, и она пояснила вынужденно: – Я княгиня! А это больше, чем дворовые девки для утех.

Он кивнул, в глазах было сочувствие и понимание.

– Знаю. Как боярин больше… или должен быть больше, чем лось в весенний гон. Когда на плечах целое племя или хотя бы десяток весей, как у меня, то поневоле живешь головой, а не сердцем, как хочется… И уж совсем не даешь разгуляться похоти, что у других берет верх и над головой.

Он засмеялся, в смехе звучала горькая насмешка над собой. У него было лицо умного человека, который тащит на плечах большую тяжесть, но сбросить не может, потому что нельзя сбросить, а можно только переложить на другие плечи, а те – увы! – либо хилые, либо ненадежные.

Ольха ощутила горячую симпатию. Сколько самой приходится смирять себя, начиная с тех дней, когда хотелось босоногой малышкой носиться с детворой по лужам, а строгий отец долго и занудно говорил о долге, о том, что дочери князя надо радеть о всем племени, забывая о себе, что сперва – племя, потом – ты!.

– А ты пришел с Олегом? – спросила она.

– Разве я похож на руса?

– Нет, но ты с Олегом.

– Я славянин из племени полян. Одного из полянских племен. Был сыном князя… правда, земли моего племени были втрое меньше моих нынешних владений, но ты понимаешь, что не в богатстве и силе правда, а в справедливости! Князем мне побывать не довелось, пришли русы.

– Тебя, княгиню, – сказал он сочувствующе, – хотят, как полонянку, отдать за кого-то из бояр русов.

– За любого, – сказала она с горечью, – кто захочет меня взять.

– Он умрет, – сказала она просто. – Умрет раньше, чем коснется моего тела.

– Я готова, – ответила она. – Я давно уже готова.

Он украдкой огляделся, еще больше понизил голос:

– Ты права, если гибель, то пусть вместе с врагом! Но еще лучше – победить.

Сердце ее застучало чаще, кровь бросилась в лицо. Возбуждение охватило с такой силой, что ноги подкосились.

– Ты… можешь помочь?

– Вряд ли. Взаимопомощь – это вернее. У меня сил не намного больше твоих. Все в руках захватчиков русов! Но их мало, а нас, славян, как муравьев. И если мы ударим разом, то сбросим гнусное ярмо вместе с ними, как сбросили раньше варягов в их холодное море.

– Как? – спросила она жадно.