Ингвар и Ольха

Она сошла по другой лестнице, прокралась мимо распахнутых дверей главной палаты. Оттуда пахнуло таким мощным запахом вина, медовухи и браги, что Ольха пошатнулась. Еще и ароматом крепкого мужского пота: за столами трудились не менее усердно, чем на ратном поле.

На заднем дворе резали скот, потрошили птицу, жарили тут же на кострах, в очагах, пекли на камнях, жарили на вертелах. Зверята строго поучала молодую девку:

– Птицу надо покупать свежую, поняла? Мало ли что несвежую отдают почти задаром! У свежей птицы глаза полные и блестящие, кожа сухая, не скользкая.

И везде одинакового цвета. У молодой птицы грудная кость гнется во все стороны, кожа белая, а волоски короткие, их мало. Жир белый, а не желтый… Запомнила?

Девка кивала, глаза были вытаращены.

– Да-да, белый, а не желтый…

– То-то. Когда потрошишь, смотри не раздави желчный пузырь. Иначе мясо пропитается страшной горечью. Даже собаки есть не станут. Если же ненароком раздавишь, то спешно прополоскай в нескольких водах… а потом отдай челяди.

В главную палату не неси!

– Да-да, все сделаю, матушка!

– Чтобы мясо птицы было свежим и нежным, надо резать за несколько дней, затем повесить в холодное место. Ну а ежели время не терпит, как вот сейчас, то влить им в клюв уксуса, запереть, но так, чтобы могли двигаться. Через два-три часа зарезать, выпотрошить и готовить. Мясо будет чрезвычайно рассыпчато и вкусно.

Глаза девки были ошалелые, вряд ли запомнила хоть половину из того, что сказала опытная ключница.

Ольха пожалела, вмешалась:

– День добрый, Зверята. Добро ли почивала?

Зверята оглянулась, похожая на лютого зверя, но, узнав Ольху, расплылась в улыбке. Всплеснула руками:

– Ты чегой-то встала? Я велела девкам ходить на цыпочках, буде окажутся близь твоей комнатки.

– Не спится, Зверята. Гостей много.

Глаза старой ключницы были хитрые.

– Что ни говори, но мы, женщины, все равно не забываем…

– Чего? – насторожилась она.

– Что мужчин надо кормить. Своих, чужих, заезжих, даже врагов.

Без нас запаршивеют, исхудают, коростой зарастут. И в таком тряпье ходить будут, что ворон вместо пугал доведут до икотки. Что-то не так здесь?

Ольха помялась, не хотелось снова влезать в чужое хозяйство, один раз уже поддалась этому женскому чувству, так тут же русы решили, что гордую древлянку покорили, подчинили и могут сесть на шею и ножки свесить.

– Зайцы, – сказала она наконец.

– Что с ними? – всполошилась Зверята.