Ингвар и Ольха

Свобода, подумала она с замеревшим сердцем. Слово князя твердое, она вольна выбрать коня и уехать прямо сейчас. Надо так и сделать, пока Олег еще здесь, а то начнутся всякие задержки… Прямо сейчас, даже не дожидаться возвращения Ингвара!

Ингвар догнал Олега уже на лестнице:

– Великий князь! Ты ее отпускаешь?

В голосе воеводы был неподдельный ужас, словно померк свет, падало небо, а земля проваливалась под ногами. Глаза стали дикими. Даже губы посинели.

В зеленых глазах великого князя таились насмешка и понимание, но голос был ровным и деловым:

– Надобность миновала.

– Разве древляне стали друзьями?

Олег покачал головой:

– Нет. Ну и что? Нам покорились земли рашкинцев, тюринцев, киричей… хотя какие у киричей земли, племя их признало мою власть и обязалось платить дань, поставлять молодых парней в дружину и войско. Так что земли древлян окружены. Раньше у них был выход через узкий коридор к дубичам, их союзникам, но ты же слышал радостные вопли?

– Да, вернулся Черномырд, – ответил Ингвар, холодея.

– С победой над дубичами. Правда, у них был князем Светломырд… но, как видно, не всегда светлые силы побеждают. Или те, которые себя громче всех именуют светлыми. Словом, дубичей наклонили, там пока что наша дружина мечи не вложила в ножны. Теперь древлянам путь закрыт и на запад. А сами они жидковаты в коленях: народу маловато. Ольха уже не нужна как заложница. А само племя оценит нашу добрую волю. Оценит?

Ингвар не мог шелохнуться. Новость потрясла его сильнее, чем если бы конь ударил обеими копытами под дых.

Олег неожиданно обнял его. В зеленых глазах князя-волхва было нечто такое, от чего сердце Ингвара похолодело. А затем и весь похолодел, превратился в глыбу льда. Никогда великий князь, заменивший ему отца, не прощался с ним так сердечно.

Внизу уже хлопнула дверь, слышались голоса дружинников. Загрохотали копыта. Лишь затем Ингвар опомнился, бросился бегом наверх.

Ольха в растерянности металась по светлице. Сквозь решетку окна было видно удаляющихся всадников. Красный плащ великого князя реял впереди. На стук шагов она обернулась. Ингвар поразился, увидев в ее глазах печаль.

– Он что-то утаил… Но это наполняет печалью его сердце.

Ингвар, оживший, что она еще здесь, что не велела немедленно подать к крыльцу любую лошадь, ощутил себя как человек, над головой которого палач задержал готовый упасть топор.