Ингвар и Ольха

От русов отхлынули, но тут же бросились на крыльцо терема. Боян спрыгнул с коня, умоляюще оглянулся. Павка закричал с досадой:

– Да беги, беги! Я посмотрю за твоим хрычагой, не дергайся!

Ингвар внезапно крикнул:

– Боян, не успеваешь.

Боян дернулся, оглядываясь то на отца, которого одной рукой поддерживал в седле Павка, закрывая щитом другой, то глядя на окна терема. На крыльце толпились вооруженные мужчины, от усердия спихивали друг друга. Наконец двери слетели с петель, народ хлынул вовнутрь терема.

– Догоним! – закричал Боян страшно.

В глазах блеснули слезы, голос сорвался: – В капусту всех… ударим дружно!

– А нам ударят в спину, – сухо бросил Ингвар. – Уходим.

Отчаяние в глазах Бояна было таким, что Ольха ощутила, как у нее задрожали губы, а в глазах расплылось. Она сердито вытерла слезы. Если бы ненависть убивала, на седле коня Ингвара осталась бы горстка пепла.

Два брошенных дротика звонко ударились о щит Ингвара. Стрела звонко щелкнула о шлем, унеслась. Он повернул коня в сторону ворот. Створки трещали, выгибались.

В щели были видны озверелые лица, острия топоров и копий.

Боян в последний раз оглянулся, в глазах застыла мука, бегом вернулся к отцу. Брошенный из пращи камень ударил его сзади в голову. Звякнуло так, что у Ольхи в ушах зазвенело. Боян зашатался, ноги его подогнулись. Павка подал коня в его сторону, Боян кое-как ухватился за стремя, ему помогли перебраться к своему коню. Молот беспомощно протягивал ему дрожащую высохшую руку. Ингвар мощным толчком забросил Бояна в седло позади его отца.

– Теперь руби! – закричал он страшным голосом. – За Новую Русь!

Их натиск был страшен, как и они сами: огромные, закованные в железо, на великанских храпящих конях, похожих на разъяренных зверей. Мечи в их руках казались еще длиннее, и когда русы выкрикнули боевой клич, народ из ворот шарахнулся в разные стороны, топча друг друга.

Они как ураган вылетели через ворота, Ингвар и Павка с наслаждением рубили на ходу, стаптывали конями. Боян одной рукой держал повод, другой прижимал к себе отца.

Павка ухитрялся защищать друга и хрычуряку от брошенных в их сторону дротиков и камней, вскидывал щит, даже подставлял свои плечи.

На перекрестке улиц их ждал Влад с его дружинниками. Глаза Влада расширились, когда увидел на плечах Ингвара красное княжеское корзно, но смолчал, время расспросов придет, молча повернул коня, кивнул одному из своих, и они вдвоем понеслись впереди.

Оба без шоломов, ветер трепал их длинные волосы цвета спелой пшеницы.