Ингвар и Ольха

Передний мужик ступил на мост, не дожидаясь, пока край ляжет на той стороне.

Ольха хотела слезть, встать рядом с Ингваром, но тот словно чуял, предостерегающе поднял руку. Она замерла в седле. Рядом что-то бормотал Молот, седые пряди развевало ветром. Он совсем изнемог от скачки, глаза закрывались.

Мужик слегка пошатывался, словно глыбы плеч и чудовищные руки перетягивали то на одну, то на другую сторону. Край тяжело опустился, мост словно бы облегченно вздохнул, расслабил натруженные мышцы бревен. Мужик остановился на середке моста, тот вроде бы даже прогнулся.

Ингвар ответил мертвым от усталости голосом:

– Если и ты, Мизгирь, меня не признаешь… то кто признает еще?

Мужик, которого Ингвар назвал Мизгирем, подошел ближе, всмотрелся в измученное лицо воеводы, зачем-то потыкал в него пальцем. Вдруг обнял, сдавил в объятиях с такой мощью, что даже Ольха с высоты седла услышала хруст костей и скрежет сминаемого доспеха. Ингвар, морщась, высвободился, а Мизгирь захохотал неожиданно гулким басом:

– Как видишь, – ответил Ингвар.

– Боги! А нам сказали, что тебя убили.

Он снова обнял, похлопал по плечам, пощупал, оглянулся на Бояна, Ольху:

– А эти… они тоже живые?

– Все живые, – заверил Ингвар уже потеплевшим голосом.

Мизгирь покосился на престарелого Молота:

– Гм… ну, все не все, а что ты цел, это здорово.

Боян взял под уздцы коней отца и Ольхи, повел следом за Ингваром и Мизгирем. В воротах навстречу выбежал Влад, с ним были Окунь и два дружинника, которые всегда держались с Владом.

Влад сделал движение обнять Ингвара, но, похоже, постеснялся. Он, как заметила Ольха, всегда был сдержанный в словах и движениях. Только сказал с веселой издевкой:

– Ты знаешь, за чем я их застал?

– Краду по тебе справляли!.. Кто-то сказал, что тебя в Киеве убили. Вот тут и устроили поминки твоей душе с горя.

– Или от радости, – буркнул Ингвар.

– Плохо ты о своих людях думаешь!

А Мизгирь, от которого несло, как из винной бочки, сказал восторженно:

– А какую, в самом деле, краду справили! Какую тризну закатили! Три дня пьяные рачки ползали! Нет, зря ты не был на такой краде!

Ингвар усмехнулся.

Мизгирь наконец смутился:

– Ой, воевода… Живи сто лет! Просто никого так не провожали к Ящеру… гм, в вирий. А воевода Оглобень, брат Студена, такую речь сказал, что все рты раскрыли. Никогда он не говорил так долго и красиво!

– Верю.