Ингвар и Ольха

Он наверняка готовился сказать ее всю весну и лето.

Дружинники посерьезнели, уловили недосказанное. Ингвар оглянулся, проследил, как к Ольхе подбежали девки, увели мыть и менять одежку. Боян снял отца с коня, понес на руках в терем. Вокруг Ингвара толпились дружинники и челядины, приветствовали, тут же требовали указаний.

Ингвар, оглядываясь на распахнутые ворота, как затравленный волк, распорядился резко:

– Запереть! Выставить стражу у подъемного моста! На башнях менять дозорных чаще, дабы не заснули!

– Ожидаешь приступ? – спросил Мизгирь встревоженно.

– А как же? – огрызнулся Ингвар. – Ты бы не пошел?

Мизгирь почесал голову, побежал, переваливаясь с боку на бок, как сытая утка. Воздух был пропитан запахами дыма, гари. По приказу Мизгиря, а то и подоспевшего Влада спешно жгли траву и кусты. Ингвар разглядел белые затесанные колья в двух сотнях шагов от его крепости. Кто-то разметил, чтобы на этом расстоянии не осталось ни кустика чертополоха, ни глубокой ямы.

Из окрестных весей в кремль Ингвара спешно свозили на телегах зерно, муку, мясо, птицу, гнали скот.

Ингвар ждал приступа, по ночам удваивал стражу. Склонялся с наступлением темноты в охрану назначать только русов, но после долгих колебаний решил не рисковать расколом. В дружине уже нет различий между русами и витязями из местных племен. Это видели все, чувствовали на себе. Ингвару намекнули с обидой, что новое дружинное братство для его воинов выше племенных и кровных уз.

Осады не было, но к его кремлю нередко подъезжали всадники, грозились, орали, размахивали оружием.

Потом надолго исчезали, и жизнь за стенами крепости тянулась в тревожном ожидании, как разогретая на солнце живица за вылезающим из нее жуком-рогачом.

Зверята и другие поляне, что оставались верны Ингвару, иногда надолго уходили. Ольха подумывала, что не вернутся, но возвращались все, даже Ряска, сестра Зверяты, которая раньше любила поговорить о захватчиках-русах.

– А что хорошего, – буркнула она однажды на вопрос Ольхи, – ну, посадили они на место Олега своего князька…

– Они, – подтвердила Ряска, даже не понимая, что отгораживается от своих соплеменников, – этого… Студислава, младшего брата Студена.

Он дальняя родня бывшему князю… Ну, тому самому, который был до прихода Аскольда и Дира. Что-то такое дохлое, среднее между мокрой вороной и старым сомом. Уже и по имени того князя не помнят. Но сейчас, когда в Киеве разгромили все винные подвалы, им надо посадить на престол именно потомка старых киевских князей из рода полян.