Ингвар и Ольха

Кто-то побывал здесь, побывал с недоброй целью. Что-то искал, искал везде, тщательно, ничего не упуская. Даже стол и лавки сдвинуты, видно по темным пятнам от ножек. Обе скрыни зияют пустотой. Сломанные замки лежат тут же на полу, а содержимое скрынь разбросано в беспорядке. Даже постель вспорота, пух и перья устилают ложе, однако не скрывая порезанного на куски толстого одеяла. Искали что-то мелкое, если даже с одеяла содрали подкладку!

Драгоценности, подумал он. Нет, так мог думать только чужак. Свои знают, что в его комнате нет ни золотых монет, ни алмазов, ни яхонтов.

Так что же могли искать?

– Зверята! – крикнул он громко. – Эй, позвать сюда Зверяту!

Зашлепали босые ноги теремных девок. Зверята явилась насупленная, но враз побелела, увидев комнату. Ингвар кивнул мрачно. Если уж мимо Зверяты кто-то проскользнул незамеченным, то это либо невидимка, либо… свой, которого знаешь как облупленного и потому не замечаешь вовсе.

– Когда уберешь, – сказал он, – пришлешь ко мне Бояна.

– Боги, – ее губы дергались, – кто же это?

– Хотел бы я знать, – ответил он медленно.

 – Но ты не знаешь… верно, не знаешь?.. А боги знают, да не скажут. Придется узнавать самим.

Он вышел, но у Зверяты осталось ощущение пристального взора сурового воеводы, которого враги называли кровавым псом. И потому руки тряслись, когда убирала, и чаще обычного оглядывалась.

Вечером прибыл на взмыленном коне гонец. Прямо на крыльце передал Ингвару скрученную в трубку грамоту. По тому, как она была перевязана шелковыми шнурками и сколько на ней было ярко-красных печатей, было видно, что грамоту везли даже не из Киева.

Похоже, что из дальних северных стран, а то и из самого Царьграда.

Ингвар принял грамоту почтительно в обе руки, поклонился, тут же ушел, а гонец, сменив коня, немедленно отбыл. Еще заметили, что Ингвар на ужине в общей трапезной был рассеян и задумчив, часто хмурил брови, отвечал невпопад.

– Что-то важное? – спросил Окунь.

– Ты о чем? – поднял брови Ингвар.

– Ну, – сказал Окунь с неловкостью, – гонец… гм… в такое время зря не прибудет!.

. К нам пробраться – это ж голову свою совсем не ценить! Разве что заради очень важного дела.

В трапезной почти все прекратили жевать, с любопытством смотрели в их сторону.

– Еще рано знать, – ответил он. – Я объявлю попозже… Пока что это тайна.

– Когда придет время, – ответил Ингвар уже строже. – Сам знаешь, что цыпленок должен выклюнуться вовремя. А попробуй помочь пораньше, что в яйце найдешь? И цыпленка убьешь.