Ингвар и Ольха

Сунулись хазары, надеялись на легкую добычу, но русы дали отпор. После этого, говорят, даже местные племена их признали, предложили своих молодых парней под их начало. Кто-то отказался, а кое-кто из воевод русов берет, обучает.

Рудый сам часто уезжал далеко в леса. В последнее время возвращался нахмуренный, сумрачный. Однажды захватил с собой Асмунда. Вдвоем отсутствовали три дня. Когда вернулись, Асмунд зашел к Ингвару:

– Ты не зря так готовишься.

– Что-то случилось? – встревожился Ингвар.

– Еще нет, но Рудый прав. Что-то замышляется. Именно против нас.

– Во всех землях идет резня, разбой, рознь, что для славянских племен обычное дело… Но чья-то рука направляет боеспособные отряды именно в эту сторону. Рудый обнаружил три дружины по две сотни в каждой, что не занимаются грабежами, а сидят в двух верстах и ждут. К ним подходят еще люди и еще. Кто-то им хорошо платит, потому что ничем, кроме пьянства, не занимаются.

– Почему уверен, что готовятся к осаде нашего кремля? Языки?

Асмунд сокрушенно почесал затылок:

– Языки молчат. Рудый имел не одного, когда те отходили по нужде. Однажды прямо из середки стана выволок одного подвойского. Но сказать ничего не могут, сами не знают. Им велено собраться и ждать. Половину платы получили вперед. Добрую плату, если слетелось как воронья на павшего коня!

– Ты… все же уверен, – спросил Ингвар настойчиво, – что нацелены именно на нас?

Асмунд развел руками:

– На сотни верст нет ни одной такой крепости! Остальные – на окраинах наших пределов.

Голос его был странным, непривычным для Асмунда, Ингвар насторожился:

– Такое чуйство… спроси Рудого, он тоже чует, что им…

– Кому? – прервал Ингвар.

– Откуда я знаю? – огрызнулся Асмунд. – Им, кому-то! Кому-то очень важно, чтобы именно мы пали. Если здесь нет какой-то тайны, то я бы сказал, что в тебе начинают видеть опасную силу.

Он похлопал по плечу Ингвара, ушел отсыпаться. Повеселел, стряхнув ношу теперь на его плечи. Ингвар остался в растерянности. Если кто-то и видит в нем силу, то этот человек туп, глуп и слеп. А попросту – дурак, на котором пробу ставить некуда. Никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным и беспомощным!.. Да не в страшном развале Новой Руси дело. И не в обороне крепости.