Ингвар и Ольха

Правда, руководит только в делах хозяйствования, но не далек день, Асмунд его видит, хотя и не вещий, когда древлянка начнет по-своему расставлять стражу, охрану ворот, и сможет ли тогда что-то возразить Ингвар?

В толпе оборванных погорельцев одна худенькая фигурка в лохмотьях показалась знакомой. Не веря глазам, Ольха подбежала, развернула к себе мальчонку. На нее взглянули заплаканные глаза Лютика. Лицо было закопчено, в грязных потеках, худое, на скуле пламенела глубокая ссадина. Он зябко кутался в тряпки.

– Боги, – выдохнула Ольха. – Что стряслось?

Она слышала, как скрипели ступеньки, следом за нею спустились Асмунд, Ингвар. Подошли еще дружинники. За ее спиной крякнул Асмунд. «Ясно же каждому, – слышался его молчаливый упрек. – Даже тебе, древлянка. У вас, древлян, все так же, как у этих. То все на Олега ножи точили, а сейчас либо с дрягвой тягаетесь, либо с шипинцами, либо еще кого нашли».

– Мамку убили, – сказал Лютик слабым голоском, – тятьку и братьев старших тоже… Сестренок увели в лес… Дом сожгли, скотину забрали…

Глаза его были сухими, а голос безжизненным.

Перед Ольхой стало расплываться, в глазах защипало. Она прижала к себе худенькое тельце:

– А как же ты уцелел?

– В лопухах схоронился. Мой братик прятался под корытом, но его нашли… Их старший схватил за ногу, а потом с размаха головой об угол.

Его плечи зябко передернулись. Ольха прижала его крепче:

– Нет, уличи потом пришли… Когда уже грабить было нечего. Увели тех, кто уцелел. И сожгли дома.

А раньше были свои, с нижнего конца деревни…

Почувствовав чей-то взгляд, Ольха подняла голову. Со ступенек на нее смотрел Ингвар. Но в его глазах не было торжества: мол, я же говорил! Устало сошел во двор, погладил мальчишку по голове:

– Беги в харчевню. Там накормят… Молодец, что уцелел! Теперь ты – продолжатель рода Жука. И смотри, чтобы Жуковы снова населили деревню.

Ольха со слезами смотрела вслед сгорбленной и тощей фигурке:

– Нам тяжко, а каково им?

Ингвар вздохнул.

Ей показалось, что он хотел взять ее за руку, даже привлечь к себе, но Ингвар лишь переступил с ноги на ногу, развел руками.

Пришла весть, что уличи напали на рашкинцев, старых и немощных порубили, а девок, парней и ребятишек увели в полон, а там перепродали купцам, что ехали в восточные страны. От долгой спячки очнулись всегда мирные типичи: под покровом ночи ворвались в веси теплян, вырезали всех до единого, даже в полон не брали, а земли объявили своими.