Ингвар и Ольха

– Олег говаривал, – сказал Асмунд, ни к кому не обращаясь, – что эти люди, идущие от семени великого Славена, ни в горе, ни в радости не знают удержу. Теперь видим, до чего доводит радость…

– Может, горе? – предположил Ингвар. Он покосился на Ольху.

– Какое горе, когда помер кровопийца князь Олег!

– Да уж, ни одной целой хаты не осталось, – согласился Ингвар. – Как любят жечь!

– И рубить мебель, – добавил Асмунд.

Оба посмотрели на Ольху, не обиделась ли за свой народ. Ольха пожала плечами:

В ночи пожары были особенно страшными.

Дым сливался с черным небом, разве что не затмевал звезды, зато багровый огонь видели издали. Ольха словно слышала отчаянные крики, треск падающих крыш, стен, ржание обезумевших коней в запертых конюшнях.

– Это еще цветочки, – сообщил Асмунд хмуро.

– Что может быть хуже?

– Уход Олега застал хазар, савиров и гиксов врасплох. Сейчас спешно собирают войска. Со дня на день надо ждать их отряды. Уже завтра нам бы послать людей. Пусть ждут и хватают лазутчиков.

– Со дня на день?.. У них сейчас заготовка кормов. Ни один каган не соберет войско для набега! У нас еще есть недель пять, не меньше.

– Я слышала, что князь самые сильные дружины поставил на границах с хазарами. Это верно?

– Верно, – сказал Асмунд, оживляясь. – Вот что значит княгиня! Сразу в корень смотрит. Верно, Ингвар?

– Я про тот корень, что, мол, по-княжески зрит в главное. А если Олег предвидел, что стрясется? И заранее послал туда войска? Чтобы не пустили хазар в глубь наших земель?

Ингвар топтался на месте, не отрывал взор от багрового неба.

Прорычал с неудовольствием:

– Оставь свои шуточки насчет корня. Вижу, тебе опасно сидеть рядом с Рудым. Он не становится лучше, а с него на тебя всякая погань переползает… Не думаю, что можно так далеко предвидеть. Но судить не берусь. Олег знал больше, чем мы, смертные. Однако его дружины, это верно, могут не только задержать хазар, но и вовсе сбить рога напрочь.

Он умолк, осматриваясь настороженно. В сумерках по пыльной дороге брели к кремлю оборванные люди.

У многих на голове, руках белели тряпки, где темными пятнами выступала кровь. С ними было много детей, самых малых несли на руках.

– Опять погорельцы, – сказала Ольха с сердечной болью. – Пойду приму.

Ингвар смотрел вслед с облегчением и надеждой. Он не видел хитрой усмешки Асмунда. Древлянка распоряжается в кремле как в своем Искоростене! Ее слушается не только челядь, но и дружинники, будь то славяне или русы.