Ингвар и Ольха

Не станет резать нас ночью, аки овец бессловесных.

– А сперва свяжет, – съязвил Ингвар, – посадит на кол? Или по-древлянски: пригнут деревья к земле, привяжут за ноги к верхушкам, да и отпустят, милосердия ради?

Рудый смолчал. В его взгляде Ингвар уловил не то насмешку, не то сожаление. Вспыхнув, повернулся требовательно к Асмунду. Тот задумчиво рассматривал прохудившийся сапог:

– Наши падали с ног. Из них стражи, как из моего… хвоста молоток. Все равно бы поснули, как мухи зимой.

– Но древляне – враги!

– Сейчас непонятно, – ответил Асмунд, – кто враг, кто друг, а кто в сторонке.

Ни одна бабка-шептуха не скажет. Но сердцем чую… А тебе что говорит сердце?

Ингвар, захваченный врасплох, огрызнулся:

– Воевода должон мозгами руководить! Хорош бы я был, если бы перед боем с гадалками да шептухой советовался. Меня бы давно и куры лапами загребли… Так что делать будем?

– А ничо, – ответил Асмунд хладнокровно. – Не сменять же их сейчас? Заартачатся… И так меж нами не совсем дружба. Как бы за топоры не взялись.

Мы сейчас и от воробьев не отобьемся.

Ингвар в бессилии метался по горнице. Рудый наконец отошел от окна. Глаза воеводы были серьезными, но насмешка таилась в самой глубине.

– Ты прав, Ингвар. Сгоряча да от усталости… или обиды какой, чего только не сотворишь… за что потом совестно. Ты-то вон только головой мыслишь! Верно ведь?

Ингвар кивнул, запоздало уловил подвох – Рудый да без подвоха! – ощетинился, как еж при виде голодной лисы:

– Да просто здорово, а то я уж такое подумал… Олег вон и сердцу доверял… иногда, чутью то исть.

Но не доверял чувствам обиды, мести, злости, зависти… Мол, недостойны мужчины! Ну а князю уж и подавно заказаны. Если мужик лишь головой своей дурной рискует, то князь – племенем. Дурных сами боги помогают выпалывать, а племя – жалко. Там и умные могут сгинуть по твоей вине.

Голос его был очень серьезным. Ингвар ощутил, будто его окатили ледяной водой из колодца. Ежели Рудый с ним говорит серьезно и занудно, как Асмунд, то дела в самом деле хуже некуда.

– Не знаю, – признался он, – может быть, я в самом деле страхополох. Пуганая ворона куста боится. Но я пойду сам посмотрю за воротами. Ладно, утром стражу как раз менять. Потерпим малость, а потом…

Когда птицы уже орали во всю мочь, а рассвет окрасил в небе облака, он измученно дотащился до своей комнаты. Смутно слышал, как Рудый отвратительно бодрым голосом отдавал приказы, менял стражу древлян, отстоявшую ночь, ставил вместо них дружинников Ингвара.