– Работа журналиста сама по себе предполагает большой круг знакомств, среди которых иногда действительно попадаются интересные и даже полезные. Лет шесть-семь назад я познакомился и подружился с работником советского торгпредства Штейном. Уже тогда, надо полагать, он был связан с красной разведкой. А коль скоро в разгар войны он появился в Стокгольме, то можно сделать вывод, что этой связи он не потерял и прибыл сюда не для закупки партии атлантической селедки. Если еще принять во внимание, что из Советского Союза вырваться не так просто даже в мирное время, а в военное совсем невозможно, то станет ясно, что сейчас Штейн в красной разведке занимает не самую последнюю должность.
Фон Гетц растерялся. Как все просто! Настолько, что смахивает на провокацию. Не бывает таких совпадений! Не успел он приехать в Стокгольм с задачей установить контакт с советским командованием, как тут же, как по заказу, приезжает высокопоставленный красный шпион. Тут явно что-то не так.
– А как я могу убедиться в том, что он действительно представляет именно Ставку русских?
– Встретиться с ним и переговорить.
– «Встретиться и переговорить!» – воскликнул фон Гетц. – Как у вас все легко! А где доказательства его компетенции? Где доказательства, что он не провокатор, а действительно уполномочен вести переговоры о мире? Не могу же я позвонить Сталину, чтобы проверить это?! – Фон Гетц в запале даже приподнялся со стула.
– Тише, пожалуйста. На нас стали обращать внимание. Не обязательно звонить Сталину, чтобы проверить компетентность этого русского.
Достаточно выдвинуть серьезное условие перед началом переговоров. Выполнение этого условия станет подтверждением серьезности намерений русских и явится сигналом к началу серьезного и предметного разговора.
– А что это за условие? Оставить Москву? Отойти за Волгу?
Валленштейн с сожалением покачал головой, удивляясь отсутствию у собеседника способности к глобальному мышлению. Никакой фантазии!
– Это все пустяки. Это все военные победы.
Их у Германии и так полно. Никого этим не удивишь. Красные могут сами отойти за Волгу под натиском немецких войск или сдать Москву, если угодно будет Богу. Это не доказательства. Кроме того, речь идет о мире, а не о новых территориальных приобретениях в пользу Германии.
– А что же тогда может быть доказательством?
Валленштейн подумал минуту, допил кофе, поставил чашечку обратно на блюдце и спокойно ответил:
– Предложите распустить Коминтерн.
