Штейн подошел к нему, провел рукой по волосам:"
"– Хороший ты парень, Коля, добрый, исполнительный, трудолюбивый. Жаль будет, если тебя шлепнут.
– Значит – судьба.
– Да ты фаталист, я вижу, – улыбнулся Штейн. – Прощай.
Штейн протянул Коле руку.
– Прощайте, Олег Николаевич. Спасибо вам за все.
– Чудак ты, ей-богу. За что спасибо-то? За то, что мы с Головиным жизнь тебе сломали?
– Нет. За то, что вы меня всему научили.
– А-а. Ей-богу, ты чудак. Мы, наверное, больше с тобой уже не увидимся. Если успеешь, передавай Головину от меня пламенный привет.
Скажи, чтоб не искал меня. Я не Синяев. Против советской власти работать не буду, а приговор свой пусть он исполнит… условно.
– Как понять «если успеешь»?
– Там увидишь. Ну, бывай. Прости, если что не так.
– И вы меня простите, Олег Николаевич.
С тем Штейн и вышел на улицу.
Теперь необходимо как можно скорее найти Валленштейна. Находиться на улице в городе, в котором провел четыре предвоенных года, небезопасно – могут узнать в самый неподходящий момент.
Штейн нанял такси и назвал адрес штаб-квартиры Международного Красного Креста.
Он почему-то всегда предполагал, что у такого солидного и авторитетного журналиста в МКК должен быть отдельный кабинет, забывая о том, что Валленштейн работал там рядовым волонтером. В комнате, которую ему указали, находились человек восемь людей разных возрастов.
– Здравствуйте, – Штейн обратился ко всем сразу. – Могу я видеть господина Валленштейна?
Люди переглянулись между собой.
– А его нет, – сказал кто-то из дальнего угла.
– Он уехал в немецкое посольство.
– Куда?! – вырвалось у Штейна.
– В немецкое посольство. Ему позвонил этот… Как его, Рита?
– Какой-то фон Гетц, – пискнула девушка с веснушками.
– Ну да. Фон Гетц. Сказал, что это срочно и ненадолго. Валленштейн сорвался и поехал в немецкое посольство.
– Спасибо, – поклонился Штейн. – «Больше вы его не увидите», – добавил он про себя и вышел на улицу.
«Ну вот и все, – думал он, шагая в неизвестном направлении.
– И у немцев наверняка такая же каша, как у нас. Этого фон Гетца уже скрутили, и он под давлением позвонил Валленштейну, заманил в посольство, откуда его вывезут в багажнике посольской машины. Им тоже лишние свидетели не нужны. Прощай, Рауль. Прощай, Коля. Прощай, Конрад. Все прощайте. Только куда же идти мне? Ни денег, ни документов».
Он не заметил, что стоит под звездно-полосатым флагом, а три верзилы в форме морских пехотинцев смотрят на него выжидающе.
