Тая
Оставшись в палате наедине с Гийомом и перепуганной Мари, я тут же почувствовала себя ужасно одиноко.
Сразу, как только Этьен покинул комнату.
Дела….
Много месяцев – и целую вечность назад – доктор Кошински внушал мне выгодную ему ересь о том, что проблема между мной и Этьеном — это, прежде всего проблема моих воспоминаний об отце и его отношениях с мамой. Что сам Валуа совсем не так плох, как кажется; и что мне просто надо «по-другому» посмотреть на Валуа.
И сейчас я снова не понимала…
Как мужчина, который выдернул меня из обморока; который позвал врачей и находился все это время рядом со мной, мог быть тем же самым мужчиной, который насильно запихивал в меня свой член, требуя сделать ему приятное?
Злой насильник – и нежный муж.
Два лица одного мужчины. Какое из них настоящее? Или на самом деле, всё это только мои комплексы, а Этьен всегда одинаковый?
Я громко вздохнула, пытаясь отрешиться как от писка медицинских приборов, так и от тихих причитаний Мари.
Доктор Кошински умел вкладывать нужные ему идеи в мозги своих пациентов.
Если бы не было того полнолуния в Испании, если бы я «своими глазами» не увидела воспоминания Валуа о его развлечениях в «домике удовольствий», то я бы…
Без «бы». Однажды я ему уже поверила.
Поверила доктору Кошински и его словам о моей покореженной с детства психики.
Поверила Этьену, когда тот внезапно изменился, превратившись в нежного супруга.
Но…
Заботился ли он сейчас обо мне или просто пытался обеспечить безопасность вместилищу его ребенка?
Я сглотнула.
Страшно.
Как же дико страшно!
Следующая мысль обожгла меня изнутри: а ведь не просто так Мари постаралась, чтобы я не смогла рассказать Этьену о Моник.
Почему?
Мне казалось, что Мари неплохо ко мне относится – эта искренняя, добрая женщина не допустила бы, чтобы зло, причинённое беременной женщине, осталось безнаказанно.
Тогда какой может быть причина?
Я вспомнила крики Моник в момент её нападения. Что-то про «один месяц», на который её удалили подальше.
Месяц.
До родов осталось уже значительно меньше, но доктора не любят точные даты.
Месяц.
Совпадение или тонкий расчет? Этьен не делал тайны о том, когда мне рожать. Моник могла всё это придумать, пользуясь доступной информацией.
Я не понимала, зачем пытаюсь найти несостыковки в словах Моник, зачем пытаюсь оправдать Валуа…
Кажется, я снова начинала ему верить – даже не ему самому, а его испуганному взгляду, дрожащим рукам и замирающему вместе со мной в момент боли дыханию.
