Глава 17
Этьен
Я чувствовал — что-то случилось.
Не такое экстренное, что случилось с Таей в саду, но такое же опасное и рвущее мне душу: я снова перестал её слышать.
Вообще.
После того, как Гийом разрешил Таис вернуться в наши комнаты, я перенес жену в спальню, попутно предлагая ей множество вещей, которые могли бы разнообразить досуг Таис и отвлечь от пережитого.
Несмотря на заверения доктора о том, что ложные схватки вполне естественное явление, я видел подавленное состояние своей пары и потому старался бороться с этим, как мог.
День за днём, ночь за ночью.
Но Таис отказывалась от всего: ни кино, ни театр, трупу которого я хотел притащить в замок, её не заинтересовали.
Я приказал, чтобы самые именитые ювелирные дома Франции привезли в Ангулем свои эксклюзивные модели – она не выбрала ничего.
Merde!
Я, правда, не понимал, в чем дело.
Пытаясь найти какое-то решение, я поговорил и с Гийомом, и с Натаном – последний сначала связал полное отсутствие волчицы с удалением главной раздражающей – Моник — из замка, но потом, когда выяснилось, что и сама Таис резко замкнулась в себе, больше подобных предположений не повторял.
Теперь доктора, работающие с Таис, сильно осторожничали, я же, опираясь только на чутье своего волка, предполагал, что всему виной её испуг. Обморок в безлюдном месте и возможная потеря ребенка легко могли вызвать угнетённое состояние у женщины, которая на самом деле ждала этого ребенка – моёго ребенка.
Я даже приказал Шарлю заняться расследованием, чтобы он досконально выяснил, как долго Таис оставалась возле замка без сопровождающих, и в то же время приставил к ней Теней.
Воины, в отличие от раззяв служанок, не должны были допустить подобной оплошности.
Однако ничего из этого не помогало.
Она с упорным безразличием терпела всё, что с ней делали – и продолжала молчать.
Иногда, просыпаясь посреди ночи, я чувствовал, что Таис не спит — снова просто лежит с открытыми глазами, пялясь в пустой потолок ничего не выражающим, пустым взглядом. Самое страшное, что во взгляде её не было никакого, даже минимального, проблеска эмоций, а глаза оставались сухими.
Лишённый возможности слышать чувства её волчицы, я все же ощущал дикое отчаяние во всем, что она делала… И не знал, как её помочь.
Я старался как можно чаще находиться рядом с ней, однако время Стивена уже вышло – и его звериная сторона начала подчинять оборотня. Старый бета, не сдержав напоследок эмоций, упросил меня раз в последний раз увидеться с женой и приемной дочерью.
