Я сделала глубокий вдох и, выждав несколько минут, осторожно перевернулась на другой бок.
Уже закрывая глаза, чтобы хотя бы подремать, я вдруг заметила какое-то движение в темной комнате…
... а потом из темноты проявилось наполовину обезображенное лицо матери Этьена.
— Ты закончишь свои дни в клетке, так же как и я, — расхохоталась оборотница, демонстрируя мне руки, с которых лилась кровь. — А он будет трахать свою новую девку прямо на этой кровати!
И тогда я завизжала.
Я кричала, брыкалась, слышала дикий смех Мадлен и в то же время чувствовала её когти на своем теле.
— Тая, что случилось?!!
Прижимаясь к Этьену, я кричала о том, что здесь его мать – и что она пришла, чтобы навредить мне.
— Тая, девочка…
Этьен включил свет, вызвал докторов…
??????????????????????????
….а потом меня выгнуло дугой, и я почувствовала, что начинаются схватки.
Вокруг меня суетились доктора, люди, оборотни… Я слышала голос Этьена, Гийома… слышала крики акушерки, которая готовила меня к родам.
— …неужели нельзя ничего сделать?
—… она рожает.
Либо она сделает это сама, либо нам придется делать кесарево.
— А что случилось?
— Ей приснился кошмар.
—Мне не нравятся показатели…
—…Альфа, нужна ваша помощь.
— Там Мадлен… Мадлен!
— Девочка бредит.
—У неё упало давление.
— Симон, немедленно сюда!
Я чувствовала, как земля куда-то уплывает… или я уплываю куда-то очень далеко, в темную безлунную ночь.
Впрочем, Луна за окном была – просто никто её почему-то не видел.
Красная, кровавая луна.
Этьен
Когда она завизжала, я не сразу понял, что произошло.
Тая кричала про мою мать, про то, что она хочет отобрать нашу дочь.
Я решил, что это всего лишь кошмар, который ей приснился – с кем не бывает, а потом на простыне расплылось пятно крови. Не помня себя, я уже не ждал прибытия врачей – не позаботившись даже об одежде, я бросился с ней на руках вниз, рыком и своей силой призывая всех медиков проснуться.
А потом…
Она начала рожать.
Это не было счастливыми родами, о которых я втайне надеялся: Таис стонала, плакала, выгибалась дугой от боли.
И продолжала что-то кричать о моей матери.
Она жалобно просила не сажать её в клетку и молила о пощаде…
А ещё она упоминала моего отца – но не как Рауля (под этим именем его знали все в стае), Таис использовала его второе имя – Филипп. Именно так звала отца сука, родившая меня.
Но я не задумывался тогда об этом – просто отметил, как факт, полностью сконцентрировавшись на Тае.
