Несколько бесконечно долгих часов мы провели в «родовой». На меня снова нацепили халат (поверх одолженных форменных брюк медиков). Лишь к часам девяти утра Винсент уговорил меня оторваться от жены на пару минут, чтобы нормально одеться. А в начале десятого Гийом оповестил, что врачам надо готовиться к операции."
"— Мы попробуем ещё раз, — пояснил Гийом, косясь в сторону громко плачущей Таис.
В это время моя жена снова громко закричала.
— Тужься, тужься, Тая, — умоляла её по-русски акушерка, подбадривая тем самым мою пару.
Жаннет была стопроцентной француженкой, раньше русского она точно не знала. Заметив на себе мой взгляд, акушерка осторожно заметила:
— Я подумала, что это поможет мадам. В такие минуты хочется, чтобы кто-то родной был рядом: мать, сестра…
Таю скрутил новый спазм боли.
—Давай девочка, давай…
— У нас падают все показатели…
—Ребенок идёт…
—Давайте поаккуратнее.
—Вы следите за мониторами?
— Симон, ты разве не следишь!
—…. поздно, неужели не видите?
И только Жаннет продолжала подбадривать Таис на русском.
Как я сам не догадался об этом?
Сжав зубы, я держал Таис за руку, делился с ней силой и… кажется, впервые в жизни молился Богу о том, чтобы она выжила.
Моя девочка… Роды – это ведь естественный процесс; ей занимаются лучшие врачи Франции, используют самое лучшее оборудование. Мой невинный оленёнок не должен – просто не мог — умереть!
Она…
Несмотря на то, что она звала меня, что нуждалась в моей помощи, я чувствовал, что Таис все же зачем-то пытается мысленно от меня отгородиться.
Она не впускала меня в свои мысли даже сейчас, проходя через всё это одна…
—Давление упало!
— Она теряет сознание!
— Ник, повнимательней.
— Простите, Гийом.
— Показалась головка…
— Всё хорошо, продолжаем.
— Следите за состоянием Луны.
— Альфа, можно вас?
А потом я увидел свою дочь.
Гийом, пережав пуповину с помощью специальных ножниц, передал мне крохотную, ещё измазанную в крови, девочку – самого прекрасного ребенка на свете.
Моя маленькая выглядела настоящей принцессой – она и была ею, принцессой Франции по крови, я имею в виду, но сейчас это было совершенно неважно.
Она была моей дочерью.
Приняв её на руки как самую большую драгоценность на свете, я взглянул в её чудесное личико и произнес:
— Bonjour, ma fille. Добро пожаловать домой.
Маленькая красавица недовольно поджала губки, осторожно высвобождая пальчики из простыни. Самые сладкие, самые красивые пальчики на свете.
