Не вышло, что ж…
Я горько усмехнулся, некстати подумав о том, что несмотря ни на что, ухожу в небытие не пустым: моя дочь продолжит славный род Валуа… Бай же позаботится о нашей крошке.
Мои сладкие девочки…
— Ишь, чего удумал, — рявкнул кто-то, отвесив мне чувствительный подзатыльник. Что и привело меня обратно в сознание.
Старый тулузский лекарь, отталкивая от себя подбежавших охранников, недовольно прищурился.
—Хммм…"
"Я понятия не имел, как он здесь оказался… но оказался он на месте очень вовремя.
—Разошлись все, — рыкнул тулузец совсем не по-стариковски. Затем, отшвырнув Гийома от тела моей жены, склонился над ней.
—Нет, ну надо же… кто бы мог подумать…
Шепча что-то неразборчивое, он проверил Таины зрачки, пульс, а затем, обернувшись к врачам, снова рыкнул:
— Вышли все. НУ! Все, кроме Альфы.
—Альфа, — ошарашено обратился ко мне Гийом, с трудом поднявшись на ноги. – Вы позволите этому старику убить вашу жену?
—Кто это вообще такой? – спросил Симон, один из анестезиологов.
—Выполняйте, — хрипло приказал я, потому что хорошо помнил этого старого отшельника. Когда-то он спас меня самого, вывив из моего тела яд, который был смертелен даже для оборотней. Не знаю, каким образом с ним связался тогда мой отец – отшельник всегда предпочитал жить один, лишь изредка присоединяясь к стае в разных местах на праздники полнолуний. От одного из стариков, который изредка охотился вместе с отшельником, мне удалось узнать, что много лет назад тулузец потерял жену и ребенка, но не умер, не превратился в одичалого, а благодаря травам и древним текстам сумел сохранить трезвость ума и человека внутри себя.
Однако делиться секретами с нашими учеными он не желал, говоря, что «они всё переврут».
Когда я стал Альфой, я много лет искал его – и всё безрезультатно.
Как, каким образом он мог узнать, что моей жене понадобится помощь?
— Натерпелась девочка, — прицокнул языком старик, отрывая от тела Таис многочисленные трубки. Покачав головой, он будто про себя добавил.
– Зря, конечно, она это сделала, зря… Даже чужое прошлое может отравить.
Достав из рукава какую-то склянку, он влил это Тае в рот.
А затем покосился на меня.
—Хотя…
Его глаза сверкнули.
— Dedans le coing de Luna viendra rendre,
Ou sera prins & mis en terre estrange,
Les fruicts immeurs seront a grand esclandre,
Grand vitupere, a l'vn grande louange.
Полукровка выйдет в полосу света лунного,
Но там похищена будет и увезена на чужбину.
