Много позже, правда, я узнала, что Жаннет и Жанна – не производное от одного, а два совершенно разных имени; что изменив его по незнанию, я невольно « подыграла» Этьену, добавив совершенно иной, глубинный смысл во всё происходящее: Жанна де Валуа была последний из рода Валуа на троне Франции — и моё легкомысленное предложение отчего-то служило своего рода предсказанием нового возвышения рода Валуа.
Впрочем, тогда, ещё не до конца прейдя в себя после тяжелых родов, я думала о том, кто из моих предков мог передать в наследство такие светлые волосики… как у Луны Оборотней и Альфа-самок.
И в этот момент я вспомнила о том, что моя дочка тоже родилась одной из них, и что…"
"… возможно, я даже уже встречала её.
Очевидно, на моем восприятии сказались роды и кошмар, который случился перед ними. Так или иначе, но я впервые спокойно приняла эту мысль внутри себя: необъяснимое, сверхъестественное являлось неотъемлемой частью нормальной жизни оборотней, и мне пора было смириться с этим.
Да и какая разница, если это просто моя дочка, моё сокровище…
Я хотела что-то произнести вслух, но реальность внезапно стала размываться, всё завертелось перед глазами, а затем я куда-то провалилась.
— Мне кажется, она специально это придумала, — заметил рядом со мной мужской голос. Повернувшись, я увидела смуглого, экзотического мужчину, раскурившего тонкую дорогую сигару.
Иронично подняв бровь, он продолжил свою речь.
— Для того чтобы удержать дарованное вам сокровище, нужна не только сила, но ещё и хитрость… Этьен отличный игрок на этом поле.
—Что вы имеете в виду?
—Жанна. – Мужчина усмехнулся. – Её нельзя защитить одной силой. Хотя и тут вам поддержка вам обеспечена — Баевы не дадут будущую невестку в обиду.
—Эмм…
Мужчина вздохнул и, как мне показалось, с жалостью посмотрел на меня.
—В отличие от одной твоей знакомой, я абсолютно не эмоционален. Хочешь – послушай, а хочешь – не прислушивайся, и пусть всё снова под откос, как это случилось у твоей матери.
Я дернулась, чтобы… — не знаю, что именно; просто дернулась,
— Я же сказал: без сантиментов, — поморщился мужчина.
— Послушайте, — сглотнула я. – Если вы знаете историю моих родителей, то не можете судить мою мать.
—Да причем здесь судить,— отмахнулся мой собеседник. – Ты и сама об этом раньше думала… когда ещё не винила во всех смертных грехах своего отца и Этьена вместе с ним.
Затушив сигару, мужчина притворно тяжело вздохнул.
