У жены просто не осталось на это сил. – Я по Жанне соскучилась.
Я мысленно с ней согласился: было бы замечательно провести вечер только с Таис и Жанной. Обычно я плохо переносил дни, когда приходилось «отпускать» оборотней. Даже самый агрессивный, угрожающий не только людям, но и самим оборотням, одичалый в прошлом всегда был моим верноподданным: воином ли, ученым или учителем... – и убийства, которые мне приходилось совершать, тяжелым камнем ложились на мою душу.
Но это всегда был удел Альфы — вожаки не имели права проявлять слабину.
К тому же день Стивена ещё не закончился – и я обязан был помянуть его за ужином, тем более что в замке гостили беты удаленных территорий.
— Мы не можем, — наклонившись к Тае, я не удержался от того, чтобы не провести носом по её шее, вдыхая её неповторимый аромат.
Аромат истинной пары, жены, матери моего ребенка.
— Нам надо присутствовать на ужине.
Таис, почувствовав моё прикосновение, сначала замерла, а потом… тихо заурчала.
Моя ласковая девочка.
— Ты, если хочешь, можешь остаться с дочерью, — предложил я.
В конце концов, Таис и так провела сегодня много времени вдали от ребенка, она заслужила послабление.
— А ты? — спросила моя пара.
Я покачал головой.
Альфа всегда управляет, но не всегда делает то, что хочет.
Моя пара тяжело вздохнула и предложила свой вариант.
— Я думаю, нам надо как можно скорее вернуться к Жанне и оставаться с ней до самого ужина – дочка на самом деле не привыкла так долго обходиться без нас, — заметила Таис.
«Обычно, ты тоже приходишь несколько раз в день, даже когда очень занят», — улыбаясь, мысленно добавила Тая, сверкнув волчьим взглядом.
– «Ей сегодня не хватает обоих родителей».
Мой волк радостно завыл, осознавая какое признание только что сделала моя пара, наконец-то поладившая со своей волчицей.
Подхватив жену на руки, я закружил её, празднуя наше единение… рождение истинной парной связи между нами.
Тая
Я не думала, что это окажется так легко: с помощью своей волчицы, я не просто чувствовала настроение Этьена, я, кажется,… гм, понимала его поступки.
"
"Этот жесткий, злой мужчина внутри чувствовал огромную ответственность за свою стаю, горечь за свои вынужденные действия – и бесконечную нежность ко мне и Жанне.
Изменение в отношениях между нами почувствовала не только я, но и вся стая: как-то резко все как один оборотни стали относится ко мне если не с почтением, то уж точно с уважением и некоторой дистанцией, не предполагающей грязных смешков прямо за моей спиной.
