Сомнительная радость, честно признаться, но, как говорится, что имеем…
Намыливаясь каким-то особенным гелем для душа (который, по словам Валери, изготавливался лучшим парфюмером Франции специально для Альфы), я надеялась, что это нейтральное, лишённое каких-либо резких отдушек средство выполнит свою работу – и я перестану пахнуть Гильермо.
Прости меня, Ги…
За необдуманный эксперимент. За то, что позволяла надеяться. Прости за всё. Я очень виновата перед тобой. Очень.
Усмехнувшись сквозь слёзы, я вдруг подумала, что знаменитая русская пословица, о том, что человек быстро привыкает к хорошему, врёт — человек быстро привыкает ко всему.
Ещё год назад я могла рычать на коллег, не выполнивших свой кусок работы; могла твёрдо отстаивать свою точку зрения у начальства.
А сейчас я стою в душе и уже второй раз намыливаю волосы, боясь, что на мне может остаться небольшое количество запаха моего хорошего друга, и что навязанный мне насильно супруг может так разозлиться, что заставит удовлетворять его…в сексуальном плане.
Разревевшись, я уткнулась головой в стенку, давая воде беспрепятственно смывать с меня пену… и запах.
Если бы можно было также просто смыть с себя весь этот кошмар, в который я попала благодаря папочкиным генам.
Дурная кровь! Но разве я в этом виновата?
Чувствуя, как солёные слезы смешиваются на губах с проточной водой, я поняла, что надо брать себя в руки и принялась за счёт на латыни — единственное средство, которое всё ещё работало.
Несмотря на огромную усталость, слабость и всё пережитое за этот долгий и длинный день, я отчётливо понимала, что Этьен пока не переступил грань.
И это обстоятельство придавало мне сил.
Этьен
Полная без одной ночи Луна давила на моего волка, распаляя моего и без того распаленного зверя. Волк требовал своего – свою истинную пару, свою суку, которая наконец-то оказалась дома. В моей спальне.
Там, где ей и положено было быть с самого начала.
Только вот её запах… Таис продолжала вонять бетой, отравляя этим запахом моё сегодняшнее торжество.
Больше всего на свете мне хотелось отправиться вместе с ней в ванну, чтобы смыть со своей суки этот чужой запах, чтобы почувствовать, поласкать её тело.
Но… я сдержался.
Не знаю как.
Таис была моей женой, моей истинной парой — сукой, созданной специальной под меня. И, честно говоря, своим поведением она не заслужила никакого послабления с моей стороны.
