— Мама страдала, — моё сумасшествие требовало стиснуть зубы и молчать, но я всё же нашла силы чуть отстраниться от него и произнести это вслух. – А потом я осталась одна.
— Я виноват, дочка, — отец – или его приведение – попытался отвернуться, но я всё равно увидела слезы, которые обильно капали на его идеально отутюженную рубашку. – Всё, что произошло с нами – это только моя вина… Я не смог сдержаться…Это так сложно, дочь — сражаться каждый час, каждую минуту за то, что твоё по праву; при этом сражаться ни с кем то, а с самим собой.
— Вы ведь с мамой любили друг друга вначале. Когда всё пошло не так?
Отец покачал головой.
— Во всём виноват только я, дочка.
Папа, вытерев ладонями глаза, грустно улыбнулся.
— Твоя мама – слабая, ранимая женщина. Я же был мужчиной, её мужчиной. И в том, что наш земной путь завершился неправильно и рано – моя и только моя вина.
Отец, глядя в сторону моего выпирающего живота, осторожно спросил:
— Можно…?
Я кивнула.
И его рука опустилась на мой живот.
—У меня будет внучка. Ещё одна девочка, — улыбнулся счастливой улыбкой отец. – Я передам твоей маме, Тая, что ты счастлива.
—Передашь …? – я растерянно посмотрела сначала на отца, затем на Серебровласку. – А как же… она там?
— За гранью нет страстей, — пожала плечами Серебровласка. – Зато есть вечность, чтобы разобрать свои ошибки.
— Ошибки, – с горечью в голосе подтвердил отец. И заметив испуганное выражение на моем лице, тут же принялся меня успокаивать.
– Что ты, Тая, это не ад… это просто место, где нет времени, и потому, рано или поздно, все начинают анализировать те глупости, которые сотворили при жизни. Рано или поздно все существующие за гранью приходят к миру в своей душе.
Прокусив губу до крови, отец вдруг признался с болью в голосе.
— Я просто хотел, чтобы она любила меня также сильно, как я любил её. Мы… знаешь, Таюшь, ласковое слово и собаке приятно, а я и был всё это время беспризорным, обозленным псом.
— Время, — глядя куда-то в сторону окна, произнесла серебровласка. – Анатолий, нам пора.
— Ты так похожа на маму, — глядя на меня, довольно произнес отец. – Выросла настоящей красавицей.
Потянув мою руку к себе, папа поцеловал мою ладонь, пожелав на прощание:
— Будь счастлива, дочка.
Я ещё пыталась найти какие-то подходящие к моменту слова, придумать какую-то фразу… но Луна, спрятавшаяся за тучи, забрала с собой и Серебровласку, и моего отца.
