И если просто представить, что Этьен собрался представить стае свою «истинную герцогиню», то более подходящей персоны, чем Моник, в замке не было.
И даже я не могла этого не признавать.
В этот момент… Этьен, которому будто надоело лежать неподвижно, сделав медленное движение по моему бедру.
Вверх-вниз, вверх-вниз… так, что все мысли о Моник и «истинной герцогини» выскочили из моей головы.
Судорожно поймав воздух пересохшими губами, я ожидала… не знаю, чего именно, но явно не застывшего на месте Этьена.
Он тоже ждал.
Не настаивал, как это обычно бывало – а ждал ответных действий с моей стороны.
Я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала звук воя двух волков, чувствовала напряжение, которое повисло в комнате…
Некстати вспомнила о родителях, и об отце, который привиделся мне ночью. Нет, я не оправдывала ни папу, ни всё то насилие, которое он учинил над моей мамой, но…
…что, если бы мама не отказывала отцу в ласке?
Марк вот недавно сказал, что оборотни просто помешаны на своих истинных парах, и когда я спросила об этом Мари, она это признала.
«Так помешаны, что не всегда могут контролировать своего волка, свои и его желания».
А что, если бы мама не брезговала отцом, а приняла бы его – ведь она любила отца, когда выходила за него замуж! Возможно, тогда не было бы никакого насилия, никаких многочисленных любовниц, никакой трагедии.
Я не оправдывала ни мать, ни, тем более отца, но я не хотела совершать их ошибок.
Как бы то ни было, я уже связана с этим мужчиной.
Затаив дыхание, я протянула руку к возбуждённой части его тела.
Стоило мне коснуться его, опустить на него свою руку, как Этьен что-то шумно выдохнул на французском.
— Да, милая, поласкай меня, — процедил он, впиваясь голодным хищным взглядом в моё лицо. — Дай насладиться твоими ручками.
Это было очень похоже на приказ – по крайней мере, есть судить по тону, с каким это было произнесено, но я отчего-то точно знала, что сейчас он не приказывает.
Просит.
И я решилась.
Мне уже приходилось ублажать Валуа руками, но это всегда происходило по его желанию, с его приказами.
Сейчас же он давал мне полную свободу действий, с тихим шипением принимая всё, что я с ним делала.
Мои движения не были умелыми, действовала я робко и зажато – но сама.
Наконец, он зарычал, и моя рука оказалась запачкана его горячим семенем.
Пока я думала, вытереть ли мне руку о простыни (они всё равно уже испачкались) или подняться, сходить в ванную, Этьен, сделав резкое движение, навис надо мной.
