Иной. Том 5. Адская работа (СИ)

— Хотя нет, погодите, — осёкся 1010-й. — Скажите вот что. Сколько вам удалось поглотить энергии и насколько дестабилизирована ваша нервная система?

В общем, мне пришлось остаться на базе. Узнав, насколько поднялась ДЦНС, Агент 1010 приказал отдыхать. Возражения не принимались. С досады я лёг спать и продрых до следующего утра.

Вскоре мне всё же удалось отправиться к бреши. Я вместе с Агентом 2503 и ещё четвёркой не слишком сильных агентов получили задание охранять лагерь, который сотрудники разбили рядом с новой червоточиной.

В червоточину же пошло не так много народу — всего одиннадцать агентов. Большее, видимо, выдернуть не смогли.

Лагерь оказался меньше обычного. Две длинные зелёные палатки и два массивных мобильных локатора, способных охватить территорию в радиусе восьми километров. Кроме обнаружения энергетических объектов локаторы так же умели анализировать энергетическое полотно, что было очень важно: только так люди имели возможность предсказать закрытие червоточины.

Делалось это по характеру помех. Спустя день после прорыва, вокруг бреши на энергетическом полотне появлялись ровные волны. Когда же они становились хаотичными и начиналась сильная рябь, можно было с уверенностью сказать, что червоточина скоро закроется. И тогда посылался сигнал агентам в бета-мире, чтобы те успели выйти.

Сотрудники наблюдали за червоточиной и за оборудованием, а так же подвозить запасы еды, воды и батарей.

Поначалу мы работали посменно: очень уж много тварей пёрло из диких земель, поэтому требовалось круглосуточное дежурство. Три агента отдыхали, трое торчали на позициях близ лагеря. Поддерживали нас пятёрка сильных сотрудников с уровнями выше тридцатого. Среди них трое оказались обычными светоносными уже довольно почтенного возраста, а двое — гибриды, готовящиеся стать агентом.

Я контролировал северо-западное направление. Расположился на небольшой возвышенности метрах в ста пятидесяти от лагеря, поднял в воздух дрон для наблюдения за окрестностями. На относительно ровной местности, на которой растительности и в помине не было, кроме пары-тройки огромных кривых деревьев, иных удавалось засечь в радиусе километров десять.