Присутствующие действительно от могильной тишины перешли к возбужденному шепоту и тихому веселью. Думаю, это была своеобразная нервная реакция на мои слова, а не настоящий смех.
– Ты обвиняешь меня?
Я пожала плечами:
– А ты испытываешь вину, слушая мои вопросы?
– Порой равновесие требует принятия. – В глубине глаз Намгана мелькнул страх. Он сам не верил своим словам. Почему сделал? Потому что все делали.
Я зашла в тупик. Прилюдно утопила авторитет главы Запретного дзонга парой вопросов, а зачем – придумать не успела.
– Разве? – пошла до конца я.
– Кто ты? – Намган сощурился, как будто только осознав, что говорит не с женщиной своего мира.
Я повернулась к Вангьялу, который все время диалога наблюдал за мной с безмятежной полуулыбкой, и вопросительно подняла брови. К сожалению, хитрец промолчал, только заулыбался шире, и все. Прекрасная и величественная Мона Лиза, не иначе. Черт желтоглазый! Любовь толкала меня на странные эмоции и не менее странные сравнения.
Я вздохнула, повернулась к Намгану и сказала первое, что пришло в голову.
– Человек.
Пятеро воинов за его спиной заметно разволновались.
– Почему ты одета как мужчина?
– Это удобно.
Намган закрыл глаза, на лице его проступила усталость, затем он засмеялся и спросил:
– Мне говорили о рабыне, которую учит брат цанпо. Этому он тебя научил? Спуститься истиной на голову молящегося?
Так песня про это?
Честно говоря, меня вся ситуация утомила не меньше. Монотонность и цикличность диалога с упрямцем лишала сил.
Чувство вины за убийство Мамаева еще не пришло, и, видимо, оттого мне подумалось, что выстрелить еще пару раз из плазменной винтовки было бы куда как проще и интереснее, чем торчать в этом зале с массой людей и разбираться в их политических и социальных взглядах.
– А ты хочешь, чтобы это оказалось именно так? Для чего? Чтобы вновь не взять ответственность, данную тебе? Снова свое решение отдашь другим?
– И какое же решение ты видишь верным, женщина?
Я вздохнула и потерла переносицу пальцами.
В желании здешних людей не нести ни за что ответственность я не ошиблась.
– Хочешь, чтобы я приняла его за тебя? Как эта тетрадка решала столетиями за вас всех?
Мои слова погрузили зал в тишину.
– Ты рабыня, нарушившая закон. Как смеешь ты судить свободных?"
"Вот тут я поняла, что эго главы Запретной Горы не сдастся, он кругами будет ходить, но останется слеп и верен своему желанию не признавать ошибки прошлого.
