Мониторы ему понравились, и они сами, и их назначение, а особенно возможность выводить в основное окно изображение с любой внешней камеры. Я отслеживала работу Мака, волновалась, параллельно в сопровождающей документации просматривала параметры ручного пилотирования в случае указанных Маком сбоев в системе, а воин силы безмятежно созерцал виды собственной планеты на разных высотах и даже немного азарта проявлял. Гиперответственности за судьбу целой страны как не бывало.
– Все? – удивился он, когда ремни с шорохом исчезли в кресле пилота и я встала.
– Да, ты видел, как отстегивать?
Не говоря ни слова, Вангьял повторил мои действия.
– А теперь что? – Желтые глаза буквально блестели.
– Разворачиваю батареи, – вмешался Мак. – Расчетное время на орбите шестнадцать часов.
– А теперь помыться, поспать и домой.
Только когда вслух произнесла слово «домой», поняла, как истосковалась по родной Гее, по ее природе, городам, как соскучилась по своей цивилизации и по своему саду, как хочу услышать водопады и пороги Тейи, заново пройтись по улицам Новой Бактрии, почувствовать запах сирени и черемухи, выпить кофе на крыше яблоневой башни.
От мысли, что для начала придется спланировать деловые встречи, провести несколько дней в изоляции на карантине, записать десяток отчетов начальству и сопутствующим заинтересованным структурам, и, конечно, что-то сделать со статусом Вангьяла, стало почти больно.
Какой юрист возьмется за консультирование? У Содружества существовал единый кодекс, включающий вероятное присутствие разумных форм жизни во Вселенной, но реальных-то прецедентов не было, кроме недавней истории со спутником Эврибия, но эта чушь не в счет.
Им статус инопланетной формы жизни понадобился исключительно для безболезненного выхода из Содружества. Кстати… Я вскинула голову и оценивающе оглядела Вангьяла. Возможно, не чушь и, возможно, что в счет. Они легко оформляют двойное гражданство и, вероятно, быстрее и даже с энтузиазмом проведут официально статус Бо и Лхасы. Содружество вынуждено принимать решения кабинета Эврибия в любом случае.
– Спать? – Он не то чтобы расстроился, но заметно загрустил. Догнал меня на выходе и зашагал рядом, плечом к плечу. – Могуэй, мы так не договаривались.
Я взглянула на него снизу вверх. Выражение его лица стало непроницаемым, но я успела поймать ласковую улыбку.
– Черт желтоглазый, – в той же манере произнесла я вслух и тут же пояснила значение второго слова, поскольку черные брови ушли вверх.
