– Да?
– Меня с самого начала восхищало твое отношение ко мне, потом я удивлялась, как ты меня терпел, я ведь высокомерная и слепая во многом была. Я же спрашивала, как ты меня вообще захотел?
Он обворожительно ухмыльнулся, только не самоуверенно или хитро, как мне было привычно, а, напротив, неуверенно и, кажется, даже робко.
– Я думал, ты шутишь.
Я отрицательно покачала головой и окончательно села на пол перед ним.
– Забава, – тихо проговорил он, – высокая стройная женщина с ледяным спокойствием сражается на моих глазах, бежит со скоростью, недоступной моему народу, получив ранение, не издает ни звука.
Все с тем же льдом в серых глазах она ловит взрывпакет, без единого слова выдергивает голой рукой горящий фитиль и невозмутимо удаляется. Она не скрывает свое тело и не считает секс таинством или же запретным действом. Изучает мои вещи, но не меня, не преклоняет голову, не чтит старших или мужчин. А потом вдруг приходит в мою постель, словно опытная дева, только…
Он выдохнул.
А все-таки девственность ему важна была. Не слишком сильно, но важна. Я бы предположила, как подтверждение его надежд об отсутствии в моей жизни других партнеров.
– И доверяет мне, – закончил он. – Не открывается, но почему-то безоговорочно доверяет. И волосы ее лазурные, как лед на вершине Запретной Горы. Не живет на Бо народа с серыми, такими большими глазами и такой белой кожей.
Он протянул руку и коснулся моей шеи, очертил линию ключиц. В этот момент я захотела почувствовать это прикосновение не через ткань скафандра.
– И постоянно повторяет, что бросит меня. Я знаю, это моя слабость, страх, от которого я теряю контроль и с которым живу.
Никакая другая женщина не смогла бы задержаться в его жизни. Равнодушная, свободолюбивая, равная в мышлении рабыня, эмпат, готовая всегда уйти от него, – невероятное стечение обстоятельств, не иначе.
– Рычишь постоянно на меня, сердишься. Пуньцог всегда говорил, женщины стремятся владеть нами. Как же… Моя женщина не стремится.
Это я все пытался занять ее мысли, как одержимый.
И то, что на поверхность выйдут все сомнения, боль и страхи, когда он расслабится, мне, как криминальному эмпату, тоже стоило предвидеть. Он устал – он человек. Ему нужен отдых, внимание и ласка.
Я приподнялась и начала раздевать его. Вангьял только прерывисто вздохнул.
– Ты пойдешь со мной, в мой личный душ, – прошептала я у него над ухом, – а потом я покажу тебе то, что я ношу на своей планете.
