Я поднялась, сходила в душ, оделась и вышла в коридор.
– Мак, где гость?
– В рубке, – тут же откликнулся истребитель.
Я несколько удивилась такому повороту. Как Вангьял прошел в центр управления кораблем без меня – хороший вопрос. Говорила ж, черт желтоглазый впишется в мой мир играючи и со свойственной ему царственностью.
– Мак, сколько я была в каюте?
– Шесть, сорок три. Сказать точнее?
– Нет, не надо. – Я вздохнула. Вангьял тут немало времени провел в одиночестве, вынужденный сам себе искать занятие. Интересно, что нашел в итоге?
Оказалось, немало так нашел.
Он сидел в кресле капитана в наушниках, сосредоточенно рассматривал что-то на экране и повторял названия цветов на русском. Мое появление он заметить не успел, так что я получила возможность тайком поизучать идеальный профиль и поведение в мгновения без его Могуэй рядом.
– Мак, не говори, что я здесь, – на всякий случай прошептала я. – Молчи, пока не обращусь.
Я с усмешкой оглядела темный затылок, знакомое черное платье и стакан апельсинового сока в подлокотнике.
Итак, Бенкендорф, толком не зная языка, умудрился уговорить инопланетный военный истребитель выдать ему еду, одежду и курс русского. Причем последнее Мак точно создал специально для гостя. Во внутренней памяти языковой обучающей программы не лежало, а до межпланетной сети отсюда было ох как далеко. Скрыть восхищение разумом этого невероятного человека я бы сейчас просто не смогла.
Внутри головы будто что-то щелкнуло, переключилось, и я увидела Вангьяла впервые. До этого мгновения он жил в моих мыслях и воспоминаниях таким, каким я его воспринимала через призму своих же эмоций, когда увидела его на коне, когда проснулась в его доме, когда занималась с ним любовью или в поезде открыла его истинное лицо и заметила его насмешки над моим снобизмом.
Но все это был не он, это было мое отношение к нему, мое восприятие некоторых граней его личности – все тот же свойственный мне в то время эгоизм.
Волосы спадали ему на лоб, и он постоянно убирал их назад. Верхние кончики ушей у него были округлые, довольно длинные и очаровательно топорщились в стороны, придавая его суровой красоте мальчишескую мягкость.
Он часто ухмылялся на одну сторону, поэтому справа возле рта у него жили две тонкие морщинки, запомнившие эту сексуальную обворожительную привычку. Длинные, тонкие пальцы на руках выдавали человека, чьи предки не занимались тяжелым физическим трудом. Движениями он напоминал большую хищную кошку, сейчас расслабленную, занятую важным делом.
